Сергей Герман - Гребаный саксаул (СИ)

Нас одолевали сомнения и комплекс неполноценности. Больше всех страдал Шурка. Он спросил:

- Бабай, ты же страшный как моя жизнь. Чем ты её взял?

Быхадыров задумался:

- У меня интеллект есть, Шурик. Культур- мультур. Меня сержант научил, как английский король бля, вызвал к себе писателя и говорит ему, ты бля, давай, напиши мне короткий рассказ, про королеву, бля, трах и тайну. Кто короче всех напишет, тот, бля, и победил. Победил тот, кто написал:

Приходит к королю королева и говорит: «Бля! Я снова залетела и опять не знаю, бля, от кого».

Все заржали, только Гельман всё думал. Потом едко спросил:

- Бабай, а ты не путаешь количество половых актов, с количеством фрикций?

Внезапно дорогу нашей машине перегородили деревенские мотоциклисты. Машина встала. Разломав чей-то забор, местные жители кинулись на нас в рукопашную.

Как и должно было произойти, победила могучая советская армия. Аборигены бежали, на ходу заводя свои драндулеты.

* * *

По ночам я не спал. Считается, что если я не выезжаю на выезды, то должен нести службу. Типа охранять сон товарищей. Я смотрел в окно.

В курилке сидела Венера. В руках фарфоровая тарелка. А в ней – целая горка спелых, тёмно-бордовых вишен из компота.

Она улыбалась. Задумчиво брала ягоду пальцами и осторожно подносила к своим губам. Склоняла голову набок.

Её движения были медленными, очень медленными и интимными.

Чудовищная грешность была в этом его действе. Чудовищная.

Огромная эротичность. Как обещание запретной грешной любви.

Я знал, эти вишни не для меня. Не на моих губах они распустятся красной кровью. И сладкий яд зелёных глаз не для меня…

Я шагнул к ней.

Поразительно устроен человек! Ведь знаю же, что не выйдет из этого ничего хорошего, но делаю. Зачем?

У неё были острые, какие то детские лопатки. Она тихо стонала и вздрагивала, словно золотая бабочка, крылья которой были были зажаты в моём кулаке.

* * *

Среди ночи меня разбудил Дениска.

- Пей!– сказал он мне и протянул темную тяжёлую бутылку.

Я приложился. Сделал несколько больших глотков. Тёмно-красные капли вина залили гимнастёрку

- Мерси, - сказал я. - Собака оживая, встаёт из под трамвая...

Дениска аккуратно заткнул бутылку пробкой. Положил её в карман галифе.

- Пошли, - снова сказал Дениска.

Шурка, видимо совершенно обессилев, лежал посреди степи, положил голову на большой рогожный мешок.

Я тронул его за плечо.

- Шурик, ты упал? Тебя сразила вражеская пуля?

Шурка приподнял голову, его лицо выражало чрезвычайную сосредоточенность.

- Нет, бля. Я слишком резко лёг!

Через минуту Гельман снова спал.

- Пьяный, что ли? — спросил я.

- Как свинья, - Дениска икнул, - и даже хуже!

- Это ты его напоил, рядовой?

- Ничего подобного. Он пил сам!

- А бормотуха отткуда?- Спросил я.

- Оттуда!- Ответил Дениска и снова икнул.- Шурка нашёл. Ты же знаешь у него нюх на спиртное и звездюли. Наверное «партизаны» сперли.

Дениска задумался. - Надо перепрятать.

* * *

Утром Шурка и Дениска в рейс не выехали.

Мы пошли на ток ловить голубей. Голуби предназначались в качестве закуски.

Я стоял у окна, раскинув руки как пугало, отрезая птице путь к отступлению.

Шурик, с криками бросался в середину стаи, словно на амбразуру. Во все стороны летели пух и перья.

Поймав птицу Шурка брал её между пальцами за шею и резко встряхивал. Голубь с тупым звуком падал на пол. Пытался взлететь, трепыхался, дёргал крылом, но ничего у него уже не получались. Лапки конвульсивно дёргались и он затихал. Его голова оставалась у Шурки в руках.

Грязные, в птичьем дерьме и в пуху, мы спускались вниз.

Я долго смотрел на свои окровавленные руки. Они дрожали. Мне было противно, хотелось их куда-нибудь спрятать.

* * *

По случаю окончания урожайной страды и скорого возвращения к жёнам офицеры решили устроить праздник.

Инициатором выступил майор Калита и конечно же зампотех. Лейтенант Сучков как самый молодой был послан за водкой. Можно было конечно же послать прапорщика Куанышбаева или Николеньку, но им не доверили.

Первый показал свою полную профнепригодность. Второй после недавнего отравления водку не переводил на дух. Его рвало от одного её вида.

Лейтенант Сучков встал на скользкий путь употребления алкоголя, сразу же после выхода из магазина.

Настроен он был вполне решительно. Если не побить рекорды, то как минимум пройти марафонскую дистанцию.

Сначала из командирского КУНГА время от времени доносился командирский рык, потом началось братание и громкие песни про трёх танкистов.