Сергей Герман - Гребаный саксаул (СИ)

Личному составу строго настрого запретили заходить в ленкомнату. Возьмёт ещё какой-нибудь отмороженный газету «Правду», да вытрет ею задницу. Или того хуже портретом генсека. Потом от проверяющих не отобьёшься, припишут тогда командиру и замполиту политическую близорукость и безыдейность.

Нет! Не для того они ехали на целину и терпели там нечеловеческие лишения.

* * *

Через несколько дней после прибытия каждый из офицеров обзавёлся собственный ординарцем. Они топили печки, драили офицерам сапоги и бегали за водкой.

Приехавший замполит ушёл в собственный КУНГ, не выдержал пьянства и ночных криков майора. Тот просыпался среди ночи и орал сильно окая:

- Это я! Мойор Колита! Приказываю поднять роту к ебеням!

Потом ротный затихал.

Замполит был эстет. К тому же, наверное, бывший разведчик, потому что его никто не видел в лицо. Повышать политико-моральное состояние личного состава он не спешил.

У заместителя по технической части капитана Бочкарёва всегда было красное лицо и пудовые кулаки. Он жил с ротным в одном КУНГе.

Напившись Калита жаловался офицерам,

- Съехол бы уж он от меня, что ли. Храпит как боров.

Капитан Бочкарёв отвечал отдуваясь.

- Не могу. Совсем сопьёшься. А нас потом под трибунал отдадут. Так что, терпи.

Моим взводом командовал старший лейтенант Помников. Ему было уже лет под сорок. Военного образования у него не было. В армию пришёл после техникума. Службу начал с младшего лейтенанта и так и застрял в старлеях. Но это был настоящий офицер, службу он знал, в моторах разбирался и за подчинённых стоял горой.

Заместители командиров взводов-прапорщики. Наш по фамилии Никольский. Он с тонкой девичьей талией, голубоглаз и румянощёк, в отличие от нас, грязных и загорелых. Мы тут же и не сговариваясь стали называть его, Николенька. Он напоминает барчука. Машину не водил, в моторах не разбирался. Но советский прапорщик должен уметь всё, в том числе убирать урожай для закромов Родины.

Из нашего батальона на должность техника взвода прибыл прапорщик Куанышбаев. Он был из рода Алим-улы младшего казахского жуза и только что закончил школу прапорщиков.

Водку пил исключительно из пиалы, нажирался, как свинья. В пьяном состоянии забывал русский язык и команды отдавал на казахском. Наверное, прапорщик представлял себя Есет-батыром, знатнейшим старшиной младшего жуза рода тама.

Вообще, пьяный казах - это нечто. Хуже пьяного казаха может быть только пьяный узбек.

У меня во взводе девять дедов, часть из них узбеки. Самые опасные из них Быхадыров - здоровенный, мрачный и Юлдашев, - хитрый и коварный как хорь.

Эдик Шарангия - грузин. Он был похож на Сталина. Юра Денисов, самый смешной человек-комик. Комик, потому что призывался из Коми. Дед русской авиации. И несколько молодых: Ваня Юдин, Рома Гизатулин, Юра Петелин.

Николенька откровенно побаивался узбеков, все приказы отдавал исключительно через меня.

Дедов заставить работать можно было только личным примером, так что сам я впахивал как лошадь.

Главный у узбеков конечно же Юлдашев. Он мозг. Быхадыров при нём вроде тарана.

Сегодня в роту прибыло пополнение из Алма-Аты. Один из солдат, чернявый, носатый попал в наш взвод.

Николенька построил роту. Вечернюю поверку решил провести сам.

- Мамажнонов!

-Я!

-Бахадуров!

-Я!

-Рахмонов

-Я!

-Каримов!

- Я!

Ну мля и типажи у меня во взводе! Банда «чёрная кошка». Золотая рота! Фурманюги - гангстеры! Смертники грёбаные!

У Никольского было хорошее настроение. Он дурачился.

Картаво кричал:

-Гельр-р-ман!

Я напрягаюсь.

Откликнулся тот самый чернявый крепыш с нахальными и весёлыми глазами из новоприбывших.

- Я!

- Что за фамилия? Немец что ли?

- Француз!

Несколько месяцев я доверчиво считал Шурку Гельмана французом, пока Дениска не вылупил глаза:

- Сдурел что ли? Шурка ташкентский еврей!

Я расстроился. Дениска утешил:

- Ну что с того, что не француз? Зато не казах!

Я согласился. Резон в Денискиных рассуждениях, конечно, был.

Но это открытие никак не повлияло на наши отношения.

В выжженной солнцем степи стояли палатки. Рота изнывала в строю. Курили в кулак. Громко матерились. Ждали ротного. Жара. Сушь.

Старшина Толик задумчиво смотрел куда-то вдаль. Ему было всё по барабану. Ротный так и не появился. Зато неспешной походкой подошёл незнакомый старший лейтенант. На нём офицерская полевая форма, портупея и сапоги.

Практичные командиры взводов давно уже носили солдатское х/б и офицерские полевые фуражки, чтобы личный состав не посылал их на фуй.