Андрей Кулагин - Тварь

Всё было как в анекдоте: раннее возвращение из командировки, незнакомый мужчина в кровати с растерянной женой. Он застукал их, как говорится, «тёпленькими». Разумеется, был скандал, разумеется, Максимов выгнал жену из дома и подал на развод.

Эти события послужили поводом к мощнейшему загулу – Валерий Павлович, как говорится, запил. Трезвенником он никогда не был, но в этот раз Максимов пил самозабвенно, пил много. Поначалу запой существенно не мешал работе, она его даже в какой-то степени сдерживала. Но беда не приходит одна: во время очередного народного гуляния, в сауне, мертвецки пьяный Максимов свалился высокого полка, да так, что сломал ногу. Теперь он сидел дома с загипсованной конечностью, пил сам с собой, и ничего не подозревал. Он был уверен в Сенине, и в том, что он всё устроит, тем более Николай Валерьевич, как мы знаем, успокоил его в телефонном разговоре.

Сенин вылез из машины, подошёл к воротам и дёрнул за ручку. Двери послушно открылись.

"Не закрывается, пьянь…" – подумал он.

Двери дома, в отличие от ворот, были заперты, и гостю пришлось потревожить кнопку звонка. Ждать пока хозяин дома доковыляет до двери, пришлось несколько минут.

– Оооооооооооооо! Валерьич! Проведать меня пришёл? Здорова!

– Можно и так сказать. Я пройду? – спросил Сенин и, не дожидаясь ответа, уверенно вошёл.

Он вошёл в гостиную. В гостиной было прилично накурено. У одной из стен стоял дорогой кожаный диван, рядом с ним небольшой стеклянный столик, напротив, через столик, стояло такое же бежевое и такое же кожаное как диван кресло. На столе располагалась переполненная пепельница, а также массивный стакан и бутылка дорогого виски.

– Всё пьёшь? Не пора ли очнуться? Хрен с ней! Что с бабы возьмёшь? Ты не старый, богатый, будут и ещё, да ещё и лучше этой. Мне лично она вообще никогда не нравилась. Что ты в ней нашёл?

– Брошу я пить… – Максимов сделал вид, что не слышал мыслей о жене, он добрался до кресла и бессильно рухнул в него.

– И не стоит медлить.

– Позже, – Максимов закурил, – Не могу сейчас. Душа болит…

– Душа? Ой, идиот… А где она, душа?

– В сердце, – буркнул Максимов.

– Дурак! – Сенин ударил себя кулаком в грудь, – Там кусок мяса, и больше ничего! Но не потому я приехал… Я тебя сейчас чуть взбодрю.

Сенин рассказал своему заму историю о договорах. Максимов внимательно слушал, после рассказа он на минуту застыл.

– Опа… – наконец проговорил он и потянулся к виски, – Это всё…

– Хорошего мало, конечно, но паниковать не стоит, – спокойно отреагировал Николай Валерьевич.

– Ты понимаешь, что нам труба? – повысил голос Максимов, – А я говорил!

– Молчи! Паники вот только не нужно. И слёз. Во-первых, Серов, скорее всего, идиот и он ничего не поймёт. Во-вторых, Санько никогда в документы не вникает, он обычно листает их для вида. Он точно ничего не заметит.

– Уверен?

– Как в себе. Санько я знаю неплохо.

– А зачем ты мне тогда рассказываешь это? Твоё здоровье, – Максимов картинно поднял стакан и фирменно по-русски мотнул головой.

– Предупредить. Если правда каким-то чудом вскроется, всё будет плохо. Это и есть цель визита. В случае чего тебя ждёт катастрофа.

– Нас.

– Прости, не расслышал…

– Нас ждёт… – с надеждой проговорил Максимов.

– Я не оговорился. Я всё оценил. Тебя.

– Скинешь меня?

– Это будет наименьшей потерей.

Максимов на глазах побледнел, сполз по спинке кресла и закрыл глаза.

– А я говорил…

– Валера, это самое простое! Я обо всём позабочусь. У меня есть связи, устроить тебя в тёплое место я всегда смогу. Только всё правильно нужно сделать. Ты готов?

– Допустим, – Максимов приоткрыл глаза.

– Слушай и запоминай. Сидишь тут и молчишь. Всё. Сидишь. Молчишь. Будет попытка тебя вызвать – отказывайся, ссылаясь на здоровье. Если он сам будет звонить и спрашивать (в чём я очень сомневаюсь), виляй и ничего дельного не говори. Ничего по сути. Говори односложно. Дурачком прикидывайся, в общем. Ясно?

– Может выключить?

– Нет, это лишние подозрения.

– А если сам приедет? Когда я вру, это заметно.

– Кто? Санько приедет? Не смеши. Это из области фантастики. Он посчитает это ниже своего достоинства.

– Хорошо, я всё понял, – Максимов привстал.

– Отлично, я на фирму. Закрой за мной. И ворота закрой… Зачем тебе проходной двор?

**********

Санько позвонил Сенину, когда тот был ещё в дороге, и вызвал его к себе. Николай Валерьевич гнал прочь плохие мысли, но ему было ясно: что-то пошло не так. Он гадал, заподозрил генеральный неладное или нет. С этой же мыслью он застыл в приёмной у двери кабинета. Собравшись, Сенин попросил секретаря доложить о его приходе и вошёл.