Александр Кушаков - Химера

Лилия выключила телевизор и повернулась к Славке.

– Ну всё, мне пора. Не скучай тут, у тебя законный выходной, ложись и отсыпайся. А вечером, – она улыбнулась чуть лукаво, – мы продолжим начатое. У меня только одна, но очень большая просьба – не вздумай ни с кем трепаться о том, что случилось вчера в баре. Ни по телефону, ни лично, никак. Это важно в первую очередь для тебя, а не для меня. Догадываешься, о чём я?

Славка послушно кивнул, не совсем, впрочем, понимая, почему это важно именно для него. Кроме как скрытую угрозу, иначе её слова расценить было нельзя.

– Лиль, а у меня тоже есть просьба, вернее, предложение. Я не могу и не хочу оставаться в четырёх стенах, я свихнусь здесь со скуки, ожидая тебя. И спать я тоже не могу, потому что мне третью ночь подряд снится какая-то заковыристая хрень.

Он смотрел на неё, нахмурившись.

– Я боюсь засыпать в одиночестве, вот что.

Лилия смотрела с озадаченным выражением лица, потом протянула руку и прикоснулась к его лбу.

– Температуры вроде нет, – она пожала плечами, – так какое-же у тебя предложение?

– Давай вместе доедем до Москвы, там разойдёмся – ты по своим делам, ну а я буду болтаться просто так в центре и ждать твоего звонка. По ходу дня созвонимся, договоримся, где состыковаться. Для меня так быстрее время пройдёт.

– Идиотское предложение. Без смысла. Что значит «болтаться просто так»? Неужели тебе больше нечем заняться?

– Представь себе, нечем. Бродить по друзьям-холостякам и навязываться в гости? Так ведь там только пьянка и… прочее. Ты уж вытащи бедолагу в свет, буду премного благодарен. А бросая меня одного на целый день, ты рискуешь в один прекрасный вечер полюбоваться на классический народный анекдот – муж, приползающий домой на бровях.

Лилия невозмутимо искала что-то в мобильнике.

– Слав, ты всю эту гадость несёшь для чего, чтобы меня из себя вывести?

– Не надо выводиться, – торопливо сказал Славка, – я ведь это так, образно…

– Ни фига себе – муж нашёлся мне, – фыркала она раздражённо, – связалась с детским садом себе на голову… Алло, Карим, ты свободен сейчас? Подъезжай по вчерашнему адресу. Лермонтова, четыре.

Славка терпеливо молчал, зная уже, что злость её недолгая и во многом показная. Они поднялись из-за стола одновременно, и он привлёк Лилию к себе.

– Так что мы решим, мой вариант не подходит?

– Нет, не подходит, – отрезала она, – и болтаться по Москве ты не будешь. Это не деревня, где можно «состыковаться по ходу дня». Сиди на телефоне, дитятко, и жди моего звонка.

– Долго ждать?

– Не могу знать. Как только, так сразу.

Славка вышел вслед за ней в дверь и прямо в тапках отправился провожать до подъезда.

– Заняться, говоришь, нечем? По магазинам пройдись, хозяин, у тебя в холодильнике шаром покати. Постирушку устрой, пыль протри… Занятие всегда можно найти. Что ты там по поводу сна мямлил?

– Я не мямлил, а вполне серьёзно говорил, – сказал Славка с недовольством.

Они вышли под козырёк подъезда, Лилия забралась на перила, Славка облокотился рядом. Утренний двор был пуст, лишь поджарый седовласый дедуля в трениках и бейсболке одиноко нарезал круги по асфальтовым дорожкам. За распахнутой форточкой ближайшего окна вкусно шипело и шкворчало.

– Почему-то нам никак не удаётся сесть и спокойно поговорить о том, что происходит, – сказал Славка.

– А что происходит?

– Да ненормальное происходит, нехорошее что-то. А как только я пытаюсь затеять такой разговор, ты тут же замыкаешься и начинаешь общаться со мной, как с недоумком. Брось ты свои хихи и психи, ты ведь не такая, – он запнулся и сказал чуть тише, – я ночью видел, какая.»

– И какая-же?

– Неужели надо напомнить? Нежная, ласковая. Другая.

– Так то ночью, а ночью все кошки серые. То есть нежные и ласковые. Только не обольщайся, пожалуйста, и не думай, что, разделив с тобой постель, я вдруг воспылала неземными чувствами.

Лилия покосилась назад, где потрескивала за окном сковородка, и добавила безжалостно:

– Ты мне вообще пока не очень интересен, так что постарайся в дальнейшем не усугублять.

Славка хмуро молчал, на душе нарастала не то злость, не то разочарование вперемешку с обидой.

– Да я и не обольщался, слишком разные мы с тобой оказались. С той Лилией я был знаком меньше часа, а, кажется, что общего у нас с ней нашлось больше, чем с тобой за целые сутки. Вот ведь какой парадокс получается.

Она смотрела на него, о чём-то раздумывая. Подбирала слова для очередной плюхи? Вновь обернулась назад, прислушалась, спрыгнула с перил и пересела на противоположную сторону.