Михаэль Цвик - Бесстрашные

В Александрии они задержались ненадолго, и сразу оттуда поехали в Каир.

Швиль хорошо знал этот город: его тянуло сюда, потому что здесь почти всегда можно было присоединиться к какой-нибудь экспедиции. В Каире скрещивались дороги многих исследователей. Но сейчас этот солнечный, насыщенный яркими красками город был покрыт для него налетом грусти, потому что здесь его арестовали и отсюда начался его грустный путь. Поэтому он не хотел отправляться вместе с остальными в город – там его могли встретить знакомые. Однако он предложил другим не беспокоиться о нем, и они ушли, кроме Альфреда Ронделля, который остался с ним.

– Это совершенно лишнее, – отклонил Швиль его любезность.

– Нет, я останусь с вами, это просто долг коллеги, – настоял Ронделль.

В первую минуту Швиль был тронут его внимательностью, но потом ему в голову пришла мысль, что не дружба, а слежка заставила англичанина остаться с ним. Он решил проверить это, и, взяв шляпу, равнодушно произнес:

– Я вернусь через полчаса: хочу навестить одного знакомого, живущего поблизости.

– Хорошо, – согласился Ронделль и тоже взял шляпу.

– Разве вы не хотите остаться в отеле? – спросил Швиль, прямо смотря ему в лицо.

– Да, но что же мне здесь одному делать, я провожу вас к вашему знакомому, – сказал тот, отворачиваясь.

Так, теперь все было ясно: и здесь чувствовалась рука Марлен.

– У меня нет в Каире никаких знакомых, мистер Ронделль. Я только хотел проверить, свободен ли я. К сожалению, должен установить, что это не так.

Англичанин был озадачен: этих слов он, по-видимому, не ожидал.

– Вы очень чувствительны, мой друг: вы забываете, что вас здесь могут узнать скорее, чем где-либо. Я хотел только оберечь вас и больше ничего.

– Почему же вы не сказали мне это сразу? – спросил Швиль.

– Потому, что Марлен осведомила меня о вашем душевном состоянии. Я не хотел пугать вас.

– Разве это правда, мистер Ронделль? – с некоторым сомнением спросил Швиль, беря его за руку.

– Разумеется, мой друг.

Швиль успокоился. К нему снова вернулось чувство свободы и это придало ему мужества. Через несколько часов возвратились из города остальные: они, вероятно, узнали что-то приятное.

– Все в порядке, – сказал Томас Ллойд, – армия операторов уже ждет нас в Луксоре. Значит, еще сегодня мы увидим красавиц пустыни. Это счастье выпадает на долю не каждого исследователя, не правда ли, господин Швиль?

Прибыв в Луксор, они действительно застали там целое общество людей в спортивных костюмах. Среди них царствовала веселая суета. Одна из фильмовых див уселась на упрямого осла, который ни за что не хотел идти дальше. Зрители, с интересом наблюдавшие за этой сценой, хохотали от души. В тишине пустыни далеко раздавался смех и веселые крики. Несколько туземцев, тоже наблюдавшие за зрелищем, улыбались до ушей, сверкая своими белоснежными зубами. Трудно было сказать, смеялись ли они над ослом или над европейцами.

– Скажите, пожалуйста, – спросил Швиль своего соседа Ронделля, к которому он питал большее доверие, чем к остальным, – разве все эти артисты, операторы и так далее – «Бесстрашные»?

– Нет, этого совершенно не нужно. Тут все настоящие работники кино, не имеющие никакого понятия о том, для чего мы приехали сюда. Поблизости от места наших работ они будут снимать прекрасный фильм. Я случайно видел сценарий. Действие происходит в пустыне. Марлен вложила в это предприятие большую сумму денег и хочет, чтобы фильм снимался в Египте. Это необходимо, чтобы отвлечь от нас внимание властей. Никому не придет в голову, что экспедиция в Царскую долину служит только для отвода глаз. Кроме того, операторы возьмут электрический ток от соседней станции, нужный им для работы. Тем самым они снабдят током и нас, так как нам нужен ток для освещения гробницы и электрических буравов и пил.

– Умница, эта Марлен, – сказал Швиль.

– Редкая женщина, гений! – с восхищением отозвался Ронделль.

Наступила первая ночь. В воздухе было что-то, что заставляло людей стремиться к одиночеству. Царская долина, погруженная в дремоту, рассказывала терпеливым слушателям удивительные вещи. Со времен фараонов прошло много веков, и новые люди живут теперь на горячей земле этой таинственной страны.

– Вы слышите шакалов? – спросил Швиль Ронделля, стоявшего рядом с ним и тоже поддавшегося очарованию ночи.

– Да, как ужасно.

– По старинному преданию они молятся своему богу – Анубис звали его египтяне.