Абрамова сидела во дворе горе-яги, одетая в комбинезон егеря на голое тело, пила коньяк из фляжки капитана мелкими глотками, не пьянства ради – психического здоровья для.
– Скоро тебя домой отправят, – успокаивал журналистку дядя Вася, – показания твои запишем, с коллегами уже связались, редактор заверил: «Лично за ней приеду!».
– Их посадят? – Отстранённо поинтересовалась репортёр.
– Не знаю, суд будет точно, он решит. Сомневаюсь: у бабки с психикой непорядок, внук тоже с головой не дружит, скорее всего, отправят на принудительное лечение. А там… кто его знает. Чувствую, раскопки в её дворе много сюрпризов принесут. М-да… вот такая вот Баба-яга! Прославит Люська наши края, ой прославит… да в нехорошем свете.
Репортаж о произошедшем с «родственницей» самой Бабы-яги, просто взорвал Российский интернет, СМИ, общественность. Лина Вильд ощутила пик славы. Несмотря на пережитое, оставалась скорее довольна случившимся, чем расстроена. Правда, кошмары порой мучили ночами: бабка с ножом или темнота и монотонное тиканье будильника за стеной.
Давно – лет в двадцать, Абрамова мечтала ничего не делать и получать деньги. Дождалась, вот – твоя мечта сбылась! Ан нет. Не могла репортёр сидеть дома без дела, от скуки хоть на стену лезь. Бум с бабкой-каннибалкой поугас, хотелось сделать нечто новое, погрузиться с головой в работу. Редактор выступил против, отправил Лину в принудительный отпуск. Пришлось искать методы, чтобы уговорить Сергея Платоновича отпустить её в новую командировку, если нет, – «Поеду сама! В конце концов, блогер я или кто?! Ещё мне станут условия всякие редакторы ставить».
Помимо популярности на всю страну и ближайшее зарубежье, после инцидента с «ведьмой» произошло с журналисткой и другое, очень личное изменение, которое она боялась афишировать – Лина перестала быть «Чайлдфри». С каждым днём женщина всё больше задумывалась о собственных детях… бесплодие, стало её реально пугать. Отчего так? Потрясение, стресс, но больше – когда лежала связанная в избе, вдруг задумалась, – «Сейчас убьют и после меня ничего не останется. Ни-че-го! Мои ролики, статьи – быстро забудутся, «утонут» в океанах новых ярких личностей, а меня и помянуть некому станет, родных совсем нет. Если выберусь, надо попробовать вылечиться, родить, плевать от кого, хоть от доноров или очкарика с буфета, родить – для себя. Передать ему или ей опыт, любовь, всё, что накопила за свои годы. Чтобы жизнь человечка, выношенного мной, сложилась удачной, счастливой, а детство стало лучшим на свете, безоблачным… не в пример моему».
По первой, когда Вильд освободили и она отправилась в Москву, о тех мыслях позабыла, через неделю вспомнила. После ночных кошмаров – желание продолжения рода усиливалось стократно. Такая вот, психологическая встряска от «ведьмы», перевернувшая взгляды на жизнь, её ценности.
Главный редактор уступил Абрамовой, согласился отправить ту в очередную командировку, для разоблачения некоего «старца», обитающего отшельником в горах. Добраться к нему сложно, но – Алина и не через такое проходила.
– Смотри, – предупредил Сергей Платонович, – может оказаться тебе не по зубам. К старцу многие уважаемые люди за помощью, советом обращаются… ходит слух, – придвинулся к сотруднице и перешёл на шёпот редактор, – что САМ! У него в гостях был. САМ! Очень интересный персонаж, информации по нём немного, надеемся на твои таланты. Когда готова ехать?
– Чем быстрее, тем лучше! – Улыбнулась заинтригованная Вильд. Быть может, «старец» окажется подходящим материалом? После родственницы «Яги», абы кого теперь не снимешь, нужно держать планку.
Водитель высадил Абрамову в конце просёлочной дороги: репортёра ожидал долгий подъём по извилистой тропе. Старец жил на пике одного из холмов, среди гор Краснодарского края – это не те, высокие, заснеженные спуски, с которых Алина каталась прошлым сезоном на лыжах. Нет, другие: покрытые лесом вершины, расположенные к востоку от города Сочи.
Приближалась осень, жара заметно спала: в тени деревьев, рядом с ручейком становилось прохладно. Научного журналиста не напрягали, напротив – радовали трудности. В каждый «поход за сенсацией», женщина старалась кому-то доказать, – «Она не слабый пол! Сильнее любого мужика», – вопрос только – кому, зачем? Наверное, в первую очередь себе лично, чтобы забить душевную боль, обиду, тоску, подальше в глубину сознания.
От проводников, несмотря на горячий спор с редактором, Вильд отказалась.
Читать дальше