Лев Кассиль - Чаша гладиатора

И мальчишки, конечно, хвастались друг перед другом своей технической осведомленностью и определяли мощность экскаватора и задавались, что им знакомы все машины. И Сеня с Суреном тоже наперебой, чтобы не быть хуже других, называли марки грузовиков: «МАЗ» из Минска, ярославский «ЯГ».

Со всех сторон наезжали, как бы торопя друг друга, самосвалы. Подкатывали к нужному месту, и словно горбом выгибались их хребты, поднимались металлические кузовы-ванны, из которых низвергались тонны и тонны земли.

Бульдозеры, как сердитые носороги, с ходу выворачивали и упрямо пихали навалы грунта.

На одном из участков работ, после того как инженер показал ребятам устройство будущего шлюза, прямо на донной площадке в будущей шлюзовой камере устроили выступление учеников школы имени Тулубея перед строителями.

Люди сидели на лесах опалубки, на переплетах металлических ферм, держались за стальные прутья арматуры. А внизу, как в партере огромного театрального зала, один за другим выступали ребята. Кто-то из старшеклассников отбил на звонком дощатом настиле чечетку. Ребята спели хором песню. «Не задерживай, давай», занесенную с Волги. Потом Ксана читала стихи Светлова. Она читала, очень волнуясь, понимая, что слушают ее те люди, которые и делают своими руками все, о чем говорится в стихах. Хрупкий, трепетный и прозрачный, словно на стрекозиных крылышках, голосок ее взлетал над большой, многолюдной, но безмолвной сейчас коробкой шлюза.

А стихи, которые она произносила, брали исток давний и дальний. От подмосковного ручейка, от древних вод, которые качали петровский ботик, от струй, рассеченных кораблями Ушакова, до морей недавней войны, в которых отразилась доблесть советских флотов, до течения вод Волго-Дона, а теперь уже и к самой Сухоярке вели строки стихов.

И все, как это бывает в классе, когда учительница говорит о чем-то знакомом и находящемся рядом, все посмотрели на экскаватор. И казалось, что он, смущенный этим общим вниманием, неловко ощерил зубастую пасть ковша.

Ксана читала о том, что скоро будет и здесь:

Не все было до конца понятно в этих словах, и химию в шестом классе еще не проходили, и не каждый из строителей помнил формулу, но все понимали: речь идет о близком будущем, которое принесет сюда по открываемому ей пути вода.

— Не один случайный гость приезжий, — произнесла Ксана и выразительно обернулась на Пьера.

И, когда Ксана кончила, зааплодировали все. Даже там, высоко наверху, где на фоне весеннего неба маленькими фестонами чернели головы стоявших на лесах строителей — там сверху тоже все хлопали и кто-то басом, словно вбивая сваи, бухал: «Быс!.. Быс!..»

— Как прочла!.. Какое сердце! — восхитилась Елизавета Порфирьевна.

— И, главное, текст весь усвоила, нигде слова не спутала! — отметил растроганный Глеб Силыч.

А потом, это было заранее задумано Ириной Николаевной, Пьер читал стихи Беранже.

— Революционные французские стихи читает Пьер Кондратов. Автор Пьер-Жан Беранже, — объявил ведущий программу долговязый паренек с озабоченным лицом. Он выходил, ступая огромными резиновыми сапогами, на помост и там начинал говорить с неожиданной басовитостью, как будто он у кого-то на короткое время брал взаймы голос.

Пьер читал любимые стихи деда:

Стихи, прочитанные Пьером, вызвали оглушительный восторг строителей. Но, видимо, кроме Ирины Николаевны, все не очень хорошо разобрались, в чем дело. Потому что, когда от молодежной бригады строителей выступал комсомолец, чтобы поблагодарить школьников за приезд и выступления, он сказал:

— А также просим от имени всех строителей передать наш пламенный привет пролетариям Парижа, от лица которых тут их юный представитель прочитал нам стихи на революционные темы.