Лев Кассиль - Чаша гладиатора

Богдан, усмехнувшись, вдруг задорно толкает плечом Артема:

— Видал? Я тебе на ходу целый политический доклад сделал… Я ведь недаром и в армии наипервейшим полит-докладчиком считался. Так что ты уж меня не подводи, старик. Давай перековывайся идеологически.

И он громко хохочет, так что отдается по всему переулку, где они остановились перед большим, красивым зданием.

Оно кажется неожиданным среди маленьких домов и магазинов. Молочно-белые электрические фонари, как луны, парят между колоннами. Хлопают тяжеловесные двери с толстыми стеклами. Народ идет и идет в этот дом.

— Помнишь, Артем, здесь когда-то у нас Подкукуевка была, или, проще, Кукуй. А теперь тут у нас Дворец шахтера. Зашли?

А тем временем Ксана и Сеня ведут новичка-парижанина на рождение к Миле Колоброда. Вернее, ведет его Ксана. Ей так хочется, чтобы их город понравился этому ни на кого не похожему мальчику, дед которого спасал ее отца…

А Сене приходится почему-то все время идти сзади. Он плетется за спинами Ксаны и Пьера и что есть силы старается не показать, как он несчастен.

Впрочем, иногда ему приходится оттуда, из-за их спин, давать некоторые пояснения. Потому что он, по его мнению, конечно, лучше, чем Ксана, знает, какими именно достопримечательностями города надо потчевать приезжего.

— Вот тут у нас кино, — сообщает Ксана. — А там парк. И летний театр. Там летом музыка играет. И драматические артисты выступают из района.

— А тут уже скоро будет пристань речная. Пароходы будут ходить пассажирские, — дополняет из-за ее спины Сеня.

— И лодки будут, чтобы кататься.

— Не только, чтобы кататься, а и гоняться на скорость, — добавляет Сеня.

— Вам… то есть тебе… наверное, все таким странным кажется у нас с непривычки? — продолжает Ксана.

— Пожалюйста?

— Я говорю, тебе с непривычки многое странно.

— Нет. Зачем стрганно? Очень хоргошо… Мне у вас нргавится. Тихо.

— Это только сейчас, а вот скоро гулянье начнется, — объясняет Ксана. — А вон там Дворец шахтера. Там у нас танцы бывают.

— И научные лекции, — спешит добавить Сеня, чтобы приезжий не подумал, чего доброго, будто сухоярцы только и делают, что ходят в кино и танцуют. Докладчики приезжают из общества пы-рыс-пы-рыс-ты-ры-не-нию знаний, — благополучно перебравшись через шесть «ы», которые ставили все сухоярские мальчишки в этом слове, отбарабанил Сеня.

— А это там с кргестом — цергковь? — поинтересовался Пьер.

— Да, тут у нас еще старая церковь. Троицкая, — сказала Ксана.

— А тебе бабушка часто туда ходить пргиказывает? — спросил вдруг Пьер.

— Куда? — не поняла Ксана.

— Ну, в цергковъ. Нас в пргиюте все время водили.

— Моя бабушка сама сроду в церковь не ходит! — возмутилась Ксана, краснея.

Сеня попытался вразумить приезжего:

— У нее бабушка знаешь кто? Председатель исполкома. Почти всех главнее. А ты говоришь, в церковь. Чего она там не видала?

— А твоя бабушка богатая? — спросил Пьер у Ксаны.

— Как так — богатая? Что она, капиталистка, что ли? У нас так и не выражаются: богатая… богатая… Получает она, и дед Богдан работает. И вполне даже хорошо хватает.

— Ну у вас, например, есть авто?

— Ты про машину, что ли? — вмешался Сеня. — Ясно, есть! По работе! Раз она председатель исполкома! У нее «Победа»-козлик, на высоком шасси, спецсборки. Немного еще прошел. Тысяч двенадцать километров, не более. Хорошо ходит!

Пьер стал смотреть на Ксану с явным уважением.

Она поспешила сменить направление разговора:

— Вон там у нас музыкальная школа. Мы туда с Милкой второй год ходим.

— А вон там, на Красношахтерской, милиция, — со своей стороны сообщил Сеня. — Где часовой стоит, там тоже… понял?

Вдали, над крышами, в воздухе, стремительно наполнявшемся тенями ранних весенних сумерек, ярко разгоралась большая алая звезда.

— А что это там светится кргасиво? — поинтересовался Пьер. — Тоже кино?

— Какое там на руднике может быть кино! — Сеня снисходительно поглядел на него из-за спины Ксаны. — Ты думаешь, у нас кино только везде?.. Там у нас шахта самая лучшая. «Безводная-Новая» называется. Самого Никифора Колоброда шахта.

— Колобргода?.. Он есть кто? Хозяин-директор?

— Ну не директор… И не хозяин, ясно! А самый знатный человек. Его даже в Москве все знают. Один раз даже в журнале «Огонек» его портрет напечатали. На все цвета фото было. На самой обложке спереди! И в газетах часто.

— О, большой пргедпргиниматель!

— Как это — предприниматель? — Теперь уже пришла очередь не понимать Сене.