Игорь Стенин - Караван

– Свеча, – позвал он. – Брось молчать. Спой.

– «Духи» услышат, – рассеянно отозвался Свешников.

Сержант усмехнулся.

– Сначала мы их услышим – по нашим минам. Брось ваньку валять, спой.

– Что, полюбился ленинградский рок, сибирская душа? – поднял глаза Олег.

– Ага, – признался Кум. – Цепляет за живое.

– Цепляет, – согласился Олег, откладывая письмо. – Это не просто музыка. Как пишет газета «Советская Культура», рок – это братство одиночек, нашедших свет внутри себя.

– Во как! – восхитился сержант.

– Да. Если на рок-концерте вырубается электричество, люди не уходят, они начинают петь вместе с музыкантами. Так было на моей памяти с группой «Кино». Мы пели, пока электричество не включилось вновь.

– Спой, Свеча, – подхватил Кум. – А я тебе подпою.

– Сейчас не время для концерта. Мы же на посту.

– Знаю, – вздохнул сержант. – От этого песни ещё больше хочется.

– Споём. Сменимся и – споём. Обещаю.

Кум махнул рукой.

– Что пишут из дома? – спросил он.

– Пишут, скоро праздник. Восьмое марта. Готовятся встречать весну.

Кум поднял глаза в небо, зажмурил один глаз, потом другой.

– Не помню весну, – мрачно сказал он. – Была весна и – нету. Выжигает всю память Афган.

– Могу почитать тебе про весну, – предложил Олег. – Только не обессудь – наша весна совсем не та, что в ваших краях.

Сержант хмуро уставился на рядового.

– Весна везде одинакова, – сказал он. – Только имена у неё разные. Здесь и сейчас она рядится в покрова дочери Сулеймана – Мадины.

Олег, улыбаясь, кивнул.

– А ты бы хотел увидеть её лицо?

– Так, ради любопытства, – пожал плечами сержант. – Вообще-то, мне это без надобности. Меня на гражданке целых пять вёсен дожидаются. Все натуральные, без обмана – Оля, Катя, Гуля, Саша и Тамара.

– Мне вчера прапорщик велел шефство взять над Мадиной, – признался Олег. – Следить, чтобы не отрывалась от коллектива.

– Дерзай, – откликнулся Куманёв. – Шефствуй. Только учти, она – женщина Востока. Чуть увлечёшься и – всё.

– Что значит – всё?

– Чудак. Открытое чужаку лицо – позор семье. Сулейман потребует расплаты.

– Чем же мне расплатиться? – растерялся Олег.

– Архимед говорил в ближайших горных кишлаках невеста стоит двести тысяч афгани. Почти столько душманы дают за нашего капитана. Один советский рубль равен пятнадцати афгани. Считай не считай – Мадина тебе не по карману, рядовой.

– Ну и пусть, – нахмурился Олег. – Что на ней одной свет клином сошёлся?

– Не спеши отступать. Как ты говорил, рок – это братство одиночек? Вот и действуй, братайся. Конечно, что-то дельное из этого вряд ли получится, но зато нас, своих товарищей, ты точно развлечёшь.

– Кум!

– Да?

– А я не буду петь по твоему заказу. Понял?

Кум вздохнул.

– А куда ты денешься? Посмотри по сторонам. Кругом камни и песок. Чем ещё заняться здесь простому солдату?

Сержант оказался прав. Возвращение из дозора стоило обретения жизни. Едва увидев вдали знакомые черты – стоящую и ласково треплющую по шее лошадь Мадину – Олег позабыл и про усталость, и про службу, и про пустыню. Свет загорелся внутри, озарил его всего и, размыкая уста, словами песни устремился наружу. Шедший впереди Кум остановился, оглянулся и в изумлении молча уступил дорогу.

Лейтенант передвигался быстро и бесшумно – по-кошачьи. Ночной мрак был оживлён. Свет, шум и человеческая речь роились где-то впереди. Они сближались.

Душманская разведка представляла собой большой отряд пеших и конных. Припав к огромному плоскому камню, подобно ящерице перед броском, лейтенант замер. Не более ста метров отделяли его от кишащей врагами ложбины. Бряцание оружия, лучи электрических фонарей, топот множества ног, разговоры между собой и механические отклики рации – одержимая средневековая орда просеивала собой пространство.

Их путям предстояло пересечься.

Душманским был облик ночи. И воздуха. И гор. И воина, шагнувшего из ниоткуда.

Ничто так не сближает, как общность цели. Сливаясь с «соплеменниками», лейтенант сковал язык, навострил уши, открыл глаза пошире. До утра, когда будут сброшены маски, оставалась уйма времени. И он был готов мучиться, идя, собирая и впитывая информацию – чужим за своего.