Михаэль Кирофф - Флот

– Вот и я про то, – сказал Фернандо, – “Большие батальоны”, сам понимаешь.

– Буду иметь ввиду, спасибо!

– Двадцатиминутная готовность.

– А как раскорячиваться-то будем, шкипер? – спросил фон Эмден.

– Штатно! – ответил Кортасар и зловеще усмехнулся, – После того “развлекалова”, что мы устроили англичанам, от нас ждут ну вот просто чего угодно, кроме действий “по учебнику”. И вот по нему-то мы и “располземся”. Ну или раскорячимся, если угодно.

– То есть фрегаты против фрегатов, крейсера против крейсеров, истребители против истребителей и только вы – против всех?

– Именно.

– Догадаются.

– Но не сразу, – заметил Рождественский, – Минут десять будут ждать какого-нибудь подвоха. Если не дольше. А за это время нам надо их немножко продырявить, только и всего.

– А мне нечем! – обиженно заявила капитан Сабанина.

– Ваши новые борта прибывают через сутки, если не больше, – ответил Жан-Клод, – То есть к нынешнему бою не поспевают. Все, что могу порекомендовать – это получить по этой вот накладной на складе коробку пива и упаковку чипсов и расположиться на центральном посту “Бельграно”, кино вам покажут интересное.

– Ну, если больше делать нечего…

– Десятиминутная готовность.

– Есть расшифровка. Они входят позже нас. Два предположительно линкора…

– Чччорт! – сказал Энрике, – Я надеялся, что будет один!

– И два авианосца, скорее всего, “тысячника”. Весят как линкоры, но… “Мягкие”. Это авианосцы.

– Мигель, слышал? Как только войдут – смотри данные, если “номерные” – у тебя есть шансы, но отвлекаться не советую.

– А если нет?

– Не думаю. Но если нет – ни у кого из нас нет шансов. Две тысячи нормальных бортов с нормальными пилотами – это перебор. Но я сомневаюсь, что у китайцев вообще есть две тысячи нормальных пилотов! Разве что в охране императора.

– “Санта Мария”, первой волне готовность к выходу!

– В гипере, сеньор?!

– Готовность – да. Выход – нет, естественно. Но мне надо, чтобы вы вышли через полсекунды после попадания в обычное пространство.

– Но скорость…

– Будет не больше четверти световой, всего-то. Что, не выйдете? Учеба кончилась, пора летать!

– Я выходил почти на половине, – сказал Два по сто, – Ощущения мерзкие и башка кружится, но выйти можно. Так что вы-то точно справитесь.

– Си, сеньор, понятно! Но горючка…

– Вам жалко водорода?

– Нет, сеньор, не жалко, – засмеялись пилоты.

– Только легкие торпеды. Вторая волна выходит сразу после вас – по готовности. Так что очистите им ворота побыстрее.

– Си, сеньор!

– Энрике, разверни “Бельграно” и врубай торможение сразу после выхода!

– Зачем, Кончита?

– Делай как я говорю!

– Навигатор, вы слышали. “Разворот наоборот”, а сразу после выхода номинальный “полный” движкам.

– Ясно! Выполняю!

– Кончита, нам надо будет остановиться?

– Лучше даже разогнаться в обратную сторону.

– Понял. Экипажу занять места по аварийному расписанию, навигатор – вообще вся мощность на движки… Хотя нет. Я порулю сам, а то так и силовой каркас поломать недолго. Принимаю управление.

– Передаю, сеньор.

– Кончита, а теперь скажи мне, какого хрена?

– Энрике, потом. Не успеем. Просто сделай это.

– Си, сеньора, – Энрике улыбнулся, – Не все же мне эскадрой командовать.

***

Из-за радиации, на поверхности НюМальмё отсутствовали парки со скамейками, где влюбленные парочки и прочие романтики могли бы любоваться звездным небом. Но присутствовали камеры наблюдения, передававшие довольно-таки неплохую картинку на экраны, расположенные “внизу”. Так что полюбоваться звездным небом все-таки удавалось, хоть и не “вживую”. Сегодня же контингент “созерцателей” пополнился если и не всем населением планеты (хотя и это возможно), то как минимум всеми посетителями ее бесчисленных баров и кафе. Потому что в небе был форменный фейрверк. Наблюдать за которым было тем более притягательно, что каждая вспышка означала гибель десятков, если не сотен, людей. Фрагментация истребителей с поверхности была, понятное дело, не видна.

– Ну вот что за такое, а? – грустно сказал Андерс Линдблад, – Человечество расселилось по целой галактике, победило болезни, научилось не унижать себе подобных только из-за того, что они непохожи внешне: были бы внутренне похожи – и ладно, и достаточно уже. Но вот это вот “хлеба и зрелищ” – похоже, неистребимо.

– Ничего не поделаешь, – ответил Бо Ларссон, – Ни тебе, ни мне этого не изменить. Хотя должен сказать, что если насчет “зрелищ” ты прав, вместо хлеба доступная нам для наблюдений часть человечества предпочитает употреблять аквавит и пиво.