Александр Соболев - Куратор

Мы с Валерой быстро перетащили из гостиной в спальню шкаф, диван, стол и стулья. Спальня приобрела вид склада подержанной мебели. Зинаида Ивановна радостно причитала: «Мальчики мои! Хорошие мои! Спасибочки огромное!»

– Ничего, ничего, – отвечал Валера, – мы еще и не то можем.

Я с удивлением и опаской поглядывал на моего друга. Он хочет здесь заночевать? Хочет угодить любимой теще за чужой счет?

– Обои оборвать? – спросил Валера, когда перенесли телевизор и швейную машинку Зингер, передававшуюся, по наследству не одно поколение.

– Ну, что вы? Мне не удобно, и на этом спасибо! С обоями я как-нибудь сама.

Зинаида Ивановна протянула нам по контейнеру с едой:

– Котлетки по-Киевски, кажется, неплохие получились на этот раз.

– Спасибо, – поблагодарил я, – если что зовите, всегда рад помочь.

– Сереженька, у вас все хорошо? – от чего-то спросила меня Зинаида Ивановна уже в прихожей.

– Спасибо, нормально. А что-то заметно?

– Да. Заметно. Задумчивый вы какой-то сегодня. Вокруг вас как будто витает облако из раздумий и сомнений.

– Это вам показалось. Читаю книжку одну занятную, думаю о ней постоянно. Все нормально. Вы не беспокойтесь.

– Значит, мне показалось. Удачи вам Сереженька.

– А мне? – спросил, обделенный вниманием, зять Валера.

– И тебе тоже, – Зинаида Ивановна обняла Валеру.

Мы вышли. Попрощались. Я поехал к себе домой, вставил ключ в замочную скважину, но он не провернулся. Что за черт? Я вытащил ключ, подул на него, потер в ладошке. Вставил еще раз. Дернул за ручку, дверь медленно отворилась внутрь. Неужели я забыл закрыть входную дверь? На памяти такого не было ни разу. Все когда-то случается в первый раз. Открытая дверь, как оказалось, еще полбеды…

У меня были гости, – в коридоре горел свет. В прихожей раскиданы на полу вещи: зимние ботинки и тапочки, верхняя одежка, баночка с гуталином, зонтик…

– Кто здесь? – робко прошептал я.

Тишина. Я прошел в гостиную – книги, журналы и листы бумаги раскиданы повсюду. Выдернутые шнуры из компьютера, треснувший монитор. Ошибся этажом? – пробежала мысль. Может, я у соседа сверху? Уж слишком похожая картина разрухи. Может, я выпал из своего пространства-времени? Ушел из собственной квартиры, а вернулся в какую-то другую параллельную реальность с иными законами и причинно-следственными связями. В этом мире Сергей Иванович Кузнецов бандит, и подобные вещи в его квартире происходят с завидной регулярностью. Никто не удивляется.

Я заглянул в ванную. В туалет. Незваных гостей не было. Барсик? – промелькнула мысль в голове. Где Барсик? Я уже минут пять хожу по квартире, а кот на глаза не попадается. Что с ним? Где он? Я тихонько позвал кота. Он не ответил и не прибежал. Я заглянул под диван, под кровать. Вышел на балкон. Кот пропал или не подвал признаков жизни.

Я представил, как в квартиру ворвались пятеро бандитов, а мой бесстрашный кот единственный, кто мог сопротивляться внезапному нападению. Барсик бесстрашно кинулся на главаря, срывая с лица повязку, хитроумно скрывающую подлинное лицо негодяя. Острыми когтями кот расцарапывает уголовно-татуированную физиономию. Главарь в ужасе кричит и хватается за изуродованное лицо. Сообщники спешат на помощь главарю, Барсик кидается на следующего, но эффект внезапности второй раз не срабатывает. Силы, понятное дело, не равны. Бесстрашного Барсика схватывают четверо взрослых мужчин. Кот не сдается и не прекращает сопротивляться. Острые когти и зубы впиваются в руки мародеров. Капли крови медленно вытекают из-под когтей Барсика. Бандиты корчатся от боли, но не отпускают не сдавшегося кота.

Истекающий кровью главарь медленно подходит к Барсику:

– Еще никто и никогда не делал подобное с Тони.

– Да, да, – кивают подельники.

Барсик бесстрашно смотрит в лицо противнику и молчит.

– Ты будешь умирать медленно. Слишком медленно. Последние часы твоей никчемной жизни покажутся бурлящим адом. Ты будешь молить о пощаде, но тебя никто не услышит. И твой хозяин не придет. Потому что он сейчас наворачивает киевские котлетки. Ты знаешь, безродная животинка, что такое котлеты по-киевски?

Барсик моргает. Из правого глаза вытекает слеза. Медленно приходит осознание катастрофы. Умирать не хочется, тем более под рассказы о киевских котлетах.

– Но я тебе помогу, – главарь наклоняется над распятым Барсиком, – жизнь я тебе не подарю. Меня не поймут друзья и товарищи, ты должен меня понять, бро. Но, как человек чести, для меня это не пустое слово, могу даровать тебе легкую и быструю смерть.