Гастон Леру - Невеста Солнца [Роман]

Жертва была принесена.

Гуаскар благоговейно склонил голову — и по знаку его толпа молча начала расходиться, удаляясь из храма, как удаляются гости из брачных покоев после того, как приведут туда трепетную юную новобрачную, — без разговоров, без песен, без шума. Слышно было только, как скользили сандалии по каменным плитам. Жрецы во главе с Гуаскаром, знатные сановники, старухи и жены, юноши и мамаконас — все друг за другом переступали порог раззолоченной залы.

Овьедо Рунту сошел с своего трона и сел рядом с царственной мумией на золотое кресло, где еще недавно сидела Мария-Тереза. Красные пончо подняли на плечи обоих монархов, живого и мертвого, и в свою очередь скрылись в глубине темного мрачного коридора.

В храме солнца остались лишь три безобразных стража и пепел сожженных жертв.

Не успели три отвратительных карлика затворить тяжелые двери, чтобы спокойно заняться своими обязанностями, как кто-то неистовый, обезумевший, яростный накинулся на них, и они в испуге убежали в часовню Луны. Но и сестра Солнца не защитила их. Все трое пали на ступенях ее алтаря с пробитыми черепами — Раймонд застрелил их, как диких зверей. Покончив с ними, он кинулся обратно к центральному алтарю. Орельяна уже сотрясал стены гробницы ударами железной кирки. Раймонд вырвал из бессильных старческих рук это орудие и в свою очередь ударил по стене.

Но плиты не поддавались, и Раймонд, обливаясь холодным потом, уже начинал сознавать, что силой тут ничего не добьешься. Напрягая всю силу воли, он заставлял себя не думать о Марии-Терезе, задыхающейся за этими плитами, думать лишь о том, как сдвинуть их с места. Он призвал на помощь все свои познания в инженерной науке. Плиты не очень тяжелые. Если трое карликов могли их поднять, то они с Орельяной — и подавно поднимут. Плиты, очевидно, затем и сделали не слишком тяжелыми, чтобы жрецы инков могли в случае надобности вынимать их и ставить на место. Но как за них взяться? С какой стороны подойти?

Заставляя себя мыслить спокойно, подавив бурю, бушевавшую в груди и в бессильной ярости бросавшую его на каменную стену, Раймонд стал систематически осматривать и ощупывать плиты. Он искал соединительные пазы, пытался просунуть плоское лезвие кирки в стык между двумя плитами — и не мог. Удивительная перувианская архитектура тем и славилась: строители умели без цемента так плотно подгонять друг к другу камни и плиты, что трудно было даже найти соединительную линию. Но как-то же эти плиты вынимаются? Ведь Раймонд сам видел, как их вынимали и ставили на место. Может быть, они вращаются на своей оси? Но где же пружина, приводящая их в движение? В каком месте надо нажать или ударить, чтобы привести в действие механизм?.. А Мария-Тереза тем временем задыхается в гранитной тюрьме…

Обезумев, отчаявшись, он схватил кирку. Инструмент снова пришлось вырывать из рук Орельяны, который взвыл от огорчения. Раймонд наугад с размаху ударил киркой по левой стороне гранитной плиты. Ударил, что было сил, с энергией и мощью титана. Камень чуть повернулся к нему правой стороной и вышел из паза. Очевидно, он вращался на собственной оси. С победным криком Раймонд нанес второй, третий удар, крича: «Мария-Тереза! Мария-Тереза!» — как будто она уже могла его услышать. А старик, круживший около него, в свою очередь кричал:

— Мария-Кристина! Мария-Кристина!

Раймонд продолжал наносить могучие удары. Когда камень достаточно сдвинулся, чтобы можно было захватить его руками, Раймонд вцепился в плиту пальцами и ногтями. Напрасно! Камень не двигался. Тогда Раймонд рукояткой лома стал подталкивать его влево, пока не открылся весь правый край.

Теперь оба, Раймонд и старик, ухватились за плиту и потянули ее на себя… Сильнее! еще сильнее! Минута — и Мария-Тереза будет спасена. Мария-Тереза! Мария-Тереза!

Еще одно могучее усилие — и каменная плита с грохотом рухнула на пол. В глубине черного проема показалось лицо, обмотанное повязками… О, Боже! не Мария-Тереза!

Крик бешеной ярости вырвался у Раймонда. Он ошибся. Гробница — не та. Перед ним было мертвое лицо мертвой царицы — мумия древней Койи. Сумасшедший старик указал ему неправильную гробницу. А он, Раймонд, такой же безумец, в этот решительный момент, когда жизнь Марии-Терезы висит на волоске, послушался его, подчинился сумасшедшему!

Весь дрожа от гнева и ужаса, он повернулся к Орельяне, готовый собственными руками задушить несчастного старика. Но — что пользы? Кому от этого будет легче?