Array Катори Киса - Абсолют

— Может, вы сначала поедите? — неуверенно спросил Скорпиус, но тут же охнул и упал на кровать — не иначе как невидимый сейчас Ивар хорошенько его толкнул, чтобы тут же пнуть Гарри коленкой в бок, поспешно седлая малфоевскую задницу.

— Ты поел — и ладно! — выдохнул Ивар решительно. — А маггл устал, магглу нужно отдохнуть… И припасть к прекрасному! — он провел кончиками пальцев по скульптурной спине Скорпиуса.

— Не хлебом единым… да, Ивар? — протянул Гарри, перевернувшись на бок, с интересом наблюдая за происходящим и силясь разобраться в себе. Достаточно было одного взгляда, чтобы Маккоя, так по-свойски оседлавшего Скорпиуса, захотелось немедленно спихнуть и тут же доказать ему, да, наверное, и себе, свое личное, неотъемлемое и непоколебимое право на Малфоя.

Что-то было в этом неправильное и правильное одновременно — Скорпиус, покорившийся Ивару и безропотно позволяющий себя ласкать чужим рукам, и Ивар, сдерживающийся из последних сил, чтобы не позволить себе зайти дальше отведенного ему рубежа.

И если за сегодняшний день Гарри даже успел почувствовать к Ивару простую человеческую жалость, то сейчас его эгоистичное «я» ликовало. Подогреваемое собственническими инстинктами, оно подняло голову и вовсю взревело — жадно, по-звериному и гортанно-глубоко: «Мое! Мое! И ничье больше!»

Но в тот же момент, словно удостоверившись, что опасности нет, прежние инстинкты уступили место совсем иным, гораздо более сильным, непознанным и несокрушимым. Это был тот тонкий момент, когда чувство ревности сменилось затмевающей разум и такой сладкой жаждой удовольствия.

Представив, как Скорпиус беззвучно открывает рот, привычно складывая губы в немой букве «о», Гарри понял, что сейчас для него нет ничего важнее, чем увидеть это. Даже если он будет просто зрителем. Хотя, в стороне Гарри оставаться уж точно не собирался. Придвинувшись к Скорпиусу, он провел рукой по горячей коже, подул на нее и коснулся губами его плеча, прокладывая дорожку по лопатке к чувствительной шее.

Ивар замер, и у Гарри жарко заалела щека под его взглядом, но остановиться, даже понимая, что сам толкает всех к непоправимому, он уже не мог.

Добравшись до шеи, он поцеловал кожу, прикусил мышцу и, не сдержавшись, утробно заурчал, когда Скорпиус дернулся и резко повернул к нему голову. Голову повело, а неожиданно ясный взгляд нисколько не отрезвил — если только самую чуточку, и то только до тех пор, пока Скорпиус сам не потянулся за поцелуем.

Теперь всё поменялось. Гарри снова был в своей тарелке — с жадно целующимся и с каждой секундой все более распаляющимся Скорпиусом, а присутствие Ивара лишь добавляло ситуации пикантности. А может, и не только её… Гарри слышал, как в какой-то момент Ивар стал хрипло дышать через рот, чувствовал, как он вздрагивает иногда всем телом, и помнил его тяжелый голодный взгляд, однажды слышанный гортанный стон и твердость случайно попавшего в руку члена.

Он придвинулся ближе, желая прижаться к Скорпиусу бедром, но вместо этого уперся в маккоевское колено, и рука сама собой скользнула на непредвиденное препятствие. Прошлась по бедру, скользнула по пояснице, обернулась вокруг талии, и только погладив теплую кожу большим пальцем, Гарри понял, что целуется со Скорпиусом, но обнимает при этом Ивара.

— Если вы собираетесь меня прогнать, то самое время, — сдавленно прошептал Ивар, когда понял, что Гарри свой поступок осознал и убирать руку не собирается. — Иначе потом вам придется меня чем-то стукнуть — сам я точно не уйду.

И хотя участь Ивара решать было не только ему, сама мысль о том, чтобы сказать Маккою выйти погулять и оставить их со Скорпиусом наедине, показалась в эту секунду Гарри самой насильственной, кощунственной и извращенной, какую можно было только вообразить. Перехватив Ивара за запястье, чтоб тот и не вздумал никуда деться по собственной инициативе, Гарри судорожно выдохнул, затем наклонился к Скорпиусу — к самому его уху — и прихватил мочку, стиснув в этот раз зубы сильнее обычного.

— Просто скажи: «да», — удерживая таким странным образом одновременно обоих, рвано прошептал он Скорпиусу в пылающее ухо, затем приласкал языком словно огненную кожу, легонько подул и снова впился в распухшие губы жадным, доходящим до голодного исступления поцелуем.

На краю сознания билась беспокойная мысль, что, возможно, он давит сейчас на Скорпиуса как никогда прежде, но руку Ивара он так и не отпустил, лишь сильнее сцепив пальцы и наверняка оставляя синяки на его запястье своим стальным захватом. Могло показаться, будто Гарри принуждает Скорпиуса принять уже его готовое решение, фактически не оставляя ему выбора, но на самом же деле, это была отчаянная просьба. Да, она очень напоминала приказ, но от этого не переставала быть именно просьбой. Оставалось надеяться, что Скорпиус понимал, что окончательное решение Гарри оставил все-таки за ним.