Array Катори Киса - Абсолют

— Расслабься, — жарко шепнул он Скорпиусу в шею и протиснул пальцы внутрь него.

— Нет! Ну нет же… — простонал Скорпиус и оттолкнул его руку. — Я же просил… — он дернул Гарри на себя, поймал горячей ладонью его член и сунул в себя насухую. Вздрогнул всем телом, зажмурился и медленно потянул Гарри за бедра, заставляя миллиметр за миллиметром протискиваться внутрь.

Не сдержавшись, Гарри процедил ругательства сквозь зубы и, втянув носом прохладный воздух, с нажимом подал бедра вперед, преодолевая тугое сопротивление. Горячая теснота обхватывала член так плотно, что перед глазами заплясали черные точки, а отсутствие смазки усилило ощущения в разы.

Наконец, войдя в Скорпиуса до упора, Гарри мазнул по его губам нетерпеливым поцелуем и принялся двигаться коротко, словно примеряясь и в то же время давая Скорпиусу привыкнуть. А затем, вырвав из его груди тихий стон — а может, это был его собственный — Гарри двинулся мощно, с оттяжкой, вколачивая Скорпиуса в кожаное сиденье.

На этот раз Скорпиус стонал так, как ни разу до этого — громко, в голос, будто бы не в силах сдержать эмоции. Гарри не знал, чего в этих эмоциях больше — боли или наслаждения, но буквально чувствовал, что остановиться, чтобы это выяснить, Скорпиус ему не позволит.

Весь день сдерживаемые и ничуть не угасшие от утренней разминки желания наконец получили свободу, и теперь во весь опор мчали обоих к логичной для быстрого торопливого секса развязке, вот только оргазм не был ни смазанным, ни скупым. Напротив, щедро подпитываемое ерзающим, стонущим и до боли вжимающим в кожу пальцы Скорпиусом возбуждение нарастало лавиной и в конце концов обрушилось со всей сокрушительной мощью.

Приходил в себя Гарри долго, с каждой секундой все отчетливее понимая, что не знает, кончил ли Скорпиус. Мысль, что тот мог и не кончить, приводила в ужас, но сил проверить долго не находилось. Наконец Гарри все-таки заставил себя поерзать из стороны в сторону, и с облегчением выдохнул — живот скользил на чем-то влажном, а зажатый под ним огромный член был уже почти мягким.

— Кажется, теперь я понимаю, что ты имеешь в виду, говоря об отключке мозга, — проговорил Гарри, осторожно вынимая обмякший член и поцеловав Скорпиуса во влажный от пота висок. — Только скажи мне, что стонал ты не от боли, — произнес виновато и нахмурился.

— И от нее тоже, — счастливо выдохнул Скорпиус. — Только не волнуйся, пожалуйста, для меня чем больше ощущений — тем лучше. И помнишь, я говорил, что чувствую боль иначе? Так вот, я могу получать и удовольствие от нее.

— Помню, — выдохнул Гарри. — Надеюсь, мы не дойдем до того, что ты попросишь выпороть тебя? — улыбнулся он, неохотно отстраняясь.

— Зачем? — не понял его Скорпиус. — Ты думаешь, я когда-нибудь напортачу до такой степени?..

— Нет-нет, забудь, — искренне рассмеялся Гарри. — Ну… или хотя бы не вспоминай, — хмыкнул он, сообразив, кого только что попросил забыть его слова.

Скорпиус прищурился и фыркнул.

— Я понял. Это что-то с сайта с «золотым дождем». Не волнуйся, вряд ли у меня когда-нибудь возникнут подобные желания. Боль в чистом виде все равно мне неприятна, даже если отключить почти все болевые рецепторы и разложить оставшиеся на подробный спектр.

— Ага, из той оперы, — хмыкнул Гарри, вспомнив, как Скорпиус впервые отреагировал на тот сайт. Поцеловав Скорпиуса — на этот раз мягко и немного лениво — Гарри обдал их обоих очищающими чарами, окончательно отстранился и сел на сиденье, собираясь с силами начать одеваться.

— А тебе это нравится? — с интересом посмотрел на него Скорпиус и тоже сел. — Ты так много об этом знаешь.

— Да я жить без этого не могу, — как можно серьезнее ответил Гарри. — Ты связался со стареющим извращенцем, — зловеще протянул он.

Скорпиус усмехнулся и пожал плечами.

— Что ж, значит буду учиться, — с напускной серьезностью ответил он.

— Что, и не страшно совсем? Вдруг я в душе самый настоящий монстр? — в тон ответил ему Гарри, натянув трусы и кое-как влезая в джинсы.

— Мне все равно, — спокойно сказал Скорпиус, не спеша одеваться. — Я буду получать удовольствие хотя бы даже только от того, что хорошо тебе. Но, я думаю, в конце концов, я найду приятное и в других вещах. Кроме, разве что, «золотого дождя», — он поморщился.

— Не беспокойся, — ответил Гарри. — До этой гадости точно дело не дойдет.

Затем он повернулся к Скорпиусу и улыбнулся — Малфой был готов пойти на то, что было вопреки его природе, и все ради него, Гарри. И сказано это было таким тоном, будто было нечто самим собой разумеющимся. Хотя наверняка для Скорпиуса так оно и было. Гарри не мог понять принцип малфоевских чувств — Скорпиус то и дело говорил, что он устроен иначе — но то, что все это было глубоко, Гарри не на секунду не сомневался. И наверняка все сильнее и серьезнее, нежели он может себе представить. Этот факт радовал ровно на столько, на сколько и пугал. Если не все обычные люди — а как Скорпиус любит говорить «нормальные» — зачастую в силах перенести разлуку или потерю любимого человека, то как отреагирует Малфой — если с ним, Гарри, не дай Мерлин, что случится — оставалось загадкой. Но явно ничем хорошим для него это не кончится.