Array Катори Киса - Абсолют

— Я всегда думал точно так же, — улыбнулся Скорпиус. — И даже имел неосторожность высказать ему это вслух. Мне тогда было восемь лет, и кто-то по неосторожности не запер библиотеку. Я провел в ней благословенные сто сорок две минуты. Когда же дед меня нашел и принялся отчитывать, я сказал, что в процентном соотношении тяжесть моей вины перед родом по сравнению с его пренебрежительно мала, и что впредь попрошу не затрагивать вопросы вины, так как не уверен в его компетентности.

Гарри, замолчал, переваривая услышанное, а потом рассмеялся.

— Какой же ты молодец! Ты правда так все и сказал? — произнес он, переведя дыхание. — Представляю его лицо, — Гарри хохотнул и вдруг резко посерьезнел: — Надеюсь, твоя дерзость не обернулась для тебя Круциатусом? Или чем-то наподобие?

— Если бы каждая моя дерзость оборачивалась Круциатусом, я уже имел бы стойкий иммунитет к нему, — хмыкнул Скорпиус. — Но нет, представь себе, не обернулась. Напоминаю, мне было уже восемь, и родители имели семь лет подготовительного периода. К сожалению, я понял, что говорить нужно только когда тебя спрашивают, лишь на третьем курсе Хогвартса, успев настроить против себя всю школу, а действительно научился этому только к старшим классам, и во многом помогло то, что к тому времени со мной просто отказывались разговаривать.

— А как у тебя складывались отношения с учителями? Расскажи, мне было бы интересно послушать про твою учебу, — сказал Гарри, напрочь уходя от темы сомнительных семейных ценностей, а затем выпустил Хлою из рук, усаживая себе на колени.

— Вряд ли им нравился ученик, который знал их предмет лучше них самих, — Скорпиус подсадил Вайна к сестре, и его место тут же заняли ластящаяся Йока и еще одна сова, имя которой Гарри не помнил. — С третьего курса я был избавлен от посещения теоретических дисциплин, посещая только практические, что, сам понимаешь, не добавляло мне популярности у учеников, а учителя… Сейчас я понимаю, что они чувствовали себя примерно так же, как и мои родители — вынуждены были следить за каждым словом и действием, ведь если остальные ученики не замечали ошибок, неточностей и оговорок, я мог перечислить их все, представив как аргументы в споре, опровергнуть любое их мнение, если имел на руках противоречащие факты, и более того — регулярно все это делал, искренне считая, что ученики должны получать верную информацию. В общем, меня ненавидели, — подытожил он со смешком. — И я их не виню.

— Тебя послушай, так ты само понимание, — выдохнул Гарри. То, что Скорпиус оказался не злопамятным, шло ему только в плюс. Но вот бесконечное «я знаю, что во всем виноват один лишь я», начинало злить. В конце концов, если Малфой не оправдал чьих-то надежд, так это не его проблема. Хотя о чем говорить, если даже профессора Хогвартса — и те вели себя недопустимо, в открытую демонстрируя неспособность работать с выдающимися учениками. — И в итоге ты поступаешь в Академию, — продолжил он, не позволив нарастающей злости завладеть им. — Там ведь все по-другому было?

— Да, — коротко кивнул Скорпиус. — Там я был один. В том смысле, что меня не заставляли контактировать с другими учениками, а задачей учителей было не столько научить меня чему-то, а скорее выяснить, на что я способен. Ну и занять меня чем-нибудь, что тоже было очень неплохо. И, как ни странно, именно там я все-таки сумел попытаться наладить кое-какие личные связи, потерпев, правда, полный крах, но все-таки это был волнующий опыт.

— А сколько у тебя было таких личных связей? — спросил Гарри. — Не сочти за допрос, мне правда интересно. И как состоялась твоя помолвка, тоже интересно. Ты сам себе невесту выбрал или родители подыскали выгодную партию?

— Родители, конечно, — Скорпиус хмыкнул, будто сам он никогда такого не сделал бы. — Отвыкли от меня за время учебы в Хогвартсе, заметили изменения в лучшую сторону, и решили попытать счастья. Что затея была провальная, стало ясно на первом же свидании, а итог ты уже знаешь. Что же касается остальных, то их было четверо. В первую очередь, конечно, Наставник Йозеф. Именно он объяснил мне, что я делаю не так в общении с людьми, и почти весь первый год обучения был посвящен социальной адаптации, чтобы я мог потом нормально работать в коллективе. Наставник Йозеф также познакомил меня с Веддерами — Алисией и Карлом. Это были брат с сестрой с похожими на мои талантами к вычислению, но их память касалась только цифр. Сначала мы общались все вместе, и мне даже показалось, что мы подружились с Карлом, но потом Алисия начала со мной заигрывать, и Карла это почему-то взбесило. Алисия же за исключением любви к цифрам, была обычной девушкой, и ее очень быстро стало не устраивать, что я лишь соглашаюсь с ее инициативой, но никогда не проявляю ее сам. А я не был заинтересован в отношениях, более того, надеялся, что если они прекратятся, то мы помиримся с Карлом. Но в итоге Алисия устроила мне скандал, а Карл попытался побить за то, что я так ужасно обращаюсь с его сестрой. У него это не получилось, но урок я получил, и когда ко мне стала проявлять интерес еще одна девушка, Марго, я сразу сказал ей, что от меня не стоит ничего ждать. Тогда она сказала, что ждет лишь одного — чтобы я ее трахнул. В первый раз мне это предложение показалось относительно заманчивым, а потом просто не хотелось обижать ее отказом, раз уж я могу доставить ей удовольствие. Тем более, механический оргазм тоже никто не отменял. Вот только я уже говорил, я чувствую слишком много всего разом, и если в мозг вливается от двухсот до полумиллиона ощущений, а приятных из них только десять-двенадцать процентов, то удовольствия такие контакты не доставляют.