Дуглас Престон - Кодекс

— Что это были за солдаты? — спросил Том.

— Те солдаты, что поднимались вверх по реке с вашим третьим братом Филиппом, — ответил, не отрываясь от работы, индеец.

— Не может быть! — запротестовал Вернон. — Филипп никогда бы не позволил на нас напасть.

У Тома упало сердце. В поисковой партии Филиппа, видимо, вспыхнул бунт или случилось что-нибудь похуже. И теперь брат в страшной опасности либо уже в могиле. Значит, их неизвестный враг — Хаузер. Это он убил двух полицейских из Санта-Фе, устроил их арест в Брусе и совсем недавно приказал напасть на них на реке.

— Вопрос состоит в том, — сказала Сэлли, — либо мы идем вперед, либо возвращаемся…

Том кивнул.

— Идти вперед — самоубийство, — заявил Вернон. — У нас ничего нет: ни еды, ни одежды, ни палаток, ни спальных мешков.

— Но там Филипп, — возразил Том. — Он попал в беду. Теперь совершенно очевидно, что за убийством двух полицейских из Санта-Фе стоит Хаузер.

Наступило молчание.

— Может быть, стоит вернуться, запастись едой и оружием? — предложил Вернон. — С голыми руками мы никак ему не поможем.

Том покосился на дона Альфонсо и по его нарочито безразличному выражению лица понял, что у него другое мнение. Он заметил, что старик всегда строил такую мину, когда был не согласен.

— Дон Альфонсо!

— Да?

— А вы как считаете?

Старый индеец отложил гамак и потер ладонь о ладонь.

— Я никак не считаю. Могу только изложить факты.

— И каковы же они?

— За нами смертельно опасное болото, вода в котором понижается с каждым днем. У нас нет каноэ. На то, чтобы сделать новое, потребуется не меньше недели. Но мы не можем сидеть неделю на одном месте. Солдаты нас непременно обнаружат. При работе над каноэ валит густой дым — по нему нас легко засекут. Остается двигаться пешком через джунгли в сторону Серро-Асуль. Вот таковы факты.

Марк Хаузер сидел на бревне у огня, держал в зубах толстую сигару и занимался неполной разборкой автомата «стейр». Оружие в этом не нуждалось, но Хаузер превратил занятие в постоянно повторяющийся физический цикл, который в какой-то мере заменял ему медитацию. Большинство деталей автомата было выполнено из отличного пластика, и это нравилось его хозяину. Хаузер отвел назад затвор, взялся за цевье, большим пальцем надавил на кнопку запора ствола, повернул ствол по часовой стрелке и отделил от ствольной коробки. Его порадовало, как мягко разъединились детали оружия.

Время от времени он посматривал в сторону джунглей, но оттуда не доносилось ни звука. Днем Хаузер слышал, как рычал ягуар. Это был голос досады на неудачную охоту и голода, и Хаузер не хотел, чтобы его пленника сожрали. Во всяком случае, до того момента, пока он не поймет, куда подевался Макс. Он подбросил дров в костер, чтобы рассеять тьму и отогнать крадущегося хищника. Справа от лагеря слышался шум Макатури; вода тихо плескалась о берег и журчала в ленивых водоворотах. Ночь на этот раз выдалась прекрасной. Бархатное небо запылили яркие звезды, и светлячки их отражений плясали на поверхности реки. Было уже почти два, но Хаузер принадлежал к тем счастливчикам, кому требовалось всего четыре часа сна в сутки.

Он еще подбросил дров в огонь и извлек из автомата затвор. Пальцы тихонько ласкали пластмассовые и металлические детали — теплый пластик и холодный металл. Он наслаждался запахом ружейного масла и легкими щелчками легко разъединяемых, хорошо пригнанных друг к другу частей. Хаузер взвесил каждую на ладони, проверил, вычистил и принялся собирать. Работал неторопливо, даже немного сонно — никакой лагерной спешки.

Послышался негромкий звук — пение моторов возвращавшихся лодок. Хаузер прервал работу и прислушался. Операция завершена, его люди не опоздали. Он был доволен: операция оказалась настолько простой, что ее не сумели бы провалить даже эти гондурасские придурки.

Или все-таки провалили? Вот из сумрака над водой материализовалось каноэ, но не с пятью, а всего с тремя солдатами на борту. Лодка пристала к большому камню, который служил причалом. Два солдата выпрыгнули на берег и, освещаемые пламенем костра, помогли третьему. Хаузер услышал стоны. Трое, а он посылал пятерых.

Он вдвинул затвор в затворную раму и присоединил ствол. Все движения были выполнены на ощупь, а Хаузер в это время смотрел на приближавшихся к огню солдат. Они явно нервничали. Один поддерживал раненого товарища. Стрела длиной три фута проткнула ему бедро — оперение колыхалось за спиной, а металлический наконечник выглядывал спереди. На разорванной штанине запеклась кровь.