Дуглас Престон - Кодекс

Сэлли прекратила сопротивляться и сильно побледнела.

— Чертов ублюдок! Мы сообщим о вашем нападении в американское посольство!

Военачальник, словно сожалея о глупости всего происходящего, печально покачал головой:

— А теперь давайте поедем без драки.

Том и Сэлли позволили препроводить себя в машину. Офицер втолкнул Тома на заднее сиденье, а девушку усадил рядом.

Их рюкзаки и вещмешки уже успели принести из гостиницы. Джип тронулся и повернул в сторону взлетной полосы на поле, где в траве поджидал серый военный вертолет. Когда они подъехали ближе, стало видно, что пилот открыл капот и возится с мотором. Джип остановился рядом.

— В чем дело? — резко спросил по-испански офицер.

— Прошу прощения, teniente [23], небольшая проблема.

— Какая проблема?

— Нужна запчасть.

— А без нее лететь нельзя?

— Нет, teniente.

— Чертова железка! До каких пор будет ломаться твой вертолет?

— Прикажете запросить по радио прислать самолет с деталью?

— Запрашивай, дьявол тебя побери, придурок!

Пилот забрался в вертушку, переговорил по радио и вылез из кабины.

— Прилетит завтра утром, teniente. Это самое раннее.

Лейтенант запер Тома и Сэлли в деревянном сарае рядом со взлетно-посадочной полосой, а снаружи поставил сторожить двух солдат. Когда дверь захлопнулась, Том сел на пятидесятипятигаллонный бак и потер ушибленное место.

— Как вы себя чувствуете? — спросила его Сэлли.

— Так, словно у меня не голова, а медный гонг, в который только что крепко ударили.

— Предательский удар. — Том кивнул.

Послышался шорох, дверь снова отворилась, и на пороге появился лейтенант. Он отошел в сторону, пропустив солдата, который принес их спальные мешки и фонарь.

— Прошу прощения за неудобства.

— Вы будете просить прощения тогда, когда я сообщу о вашем поведении! — огрызнулась Сэлли.

Офицер не обратил на ее слова ни малейшего внимания.

— И позвольте посоветовать вести себя без глупостей. Будет очень неприятно, если кто-нибудь окажется застреленным.

— Вы не посмеете нас убить, хвастливый фашист! — Лейтенант улыбнулся, и в полумраке сарая блеснули его зубы.

— Всем известно, что здесь происходят несчастные случаи. Особенно с не подготовленными к суровости Москитового берега американцами.

Он попятился, вышел из сарая и захлопнул за собой дверь. Том услышал из-за двери приглушенные голоса: офицер предупреждал подчиненных, что, если те заснут или надерутся на дежурстве, он лично отрежет им яйца, засушит и повесит на дверях вместо молоточка.

— Чертов фашист! — повторила Сэлли. — Спасибо, что пришли на выручку.

— К сожалению, не очень помог.

— Крепко он вас? — Девушка осмотрела голову Тома. — Здоровенная шишка.

— Ничего, все в порядке.

Сэлли села рядом, и он почувствовал тепло ее тела. Повернулся и в полутьме сарая стал любоваться ее четко очерченным профилем. Она взглянула на него. Ее лицо было совсем рядом, и он заметил изгиб губ, ямочку на щеке и россыпь веснушек на носу. Ее по-прежнему окружал аромат мяты. Не сознавая, что делает, Том приблизился и коснулся губами ее губ. На мгновение Сэлли застыла, а затем резко отстранилась.

— Это была не слишком удачная мысль.

Что это на него нашло? Смущенный Том застенчиво отвернулся. Неловкое молчание прервал стук в дверь.

— Ужин! — объявил солдат.

Дверь на секунду растворилась — в сарай хлынул свет — и тут же захлопнулась. Том услышал, как солдат снова запер их тюрьму.

Он посветил фонариком и обнаружил поднос. Ужин состоял из двух бутылок теплой «Пепси», нескольких бобовых лепешек и горстки тепловатого риса. Ни один из них не испытывал желания есть. Боль в голове прошла, и по мере того, как она стихала, Том приходил в бешенство. Как эти солдафоны посмели?! Они с Сэлли ничего не нарушили. Ему пришло в голову, что их незаконный арест организовал загадочный враг — тот, что расправился с Барнаби и Фентоном. Значит, его братья еще в большей опасности, чем он считал.

— Дайте мне фонарь.

Сарай был построен — более убого не придумаешь: каркас с прибитыми досками, а сверху — жестяная крыша. В голове у Тома стала зарождаться идея — план побега.

В три часа утра они заняли свои места: Сэлли у двери. Том у задней стены. Том шепотом досчитал до трех, и они разом принялись стучать, причем Сэлли старалась делать это как можно громче, чтобы заглушить его попытку оторвать доску. Обе канонады слились в одну и гулко отдавались в закрытом пространстве сарая. Как и надеялся Том, посеревшая обшивка поддалась.