Дуглас Престон - Кодекс

— Невозможно!

— Брат, ты всегда говорить так уверенно? Я тебе сказать, как тара строят мосты с одной стороны. Сначала тара стреляют стрелой, к которой привязана веревка с крюком. Зацепляют крюк на другой стороне и отправляют туда мальчика в корзине с колесиками.

— Каким образом ему удается перебраться через ущелье?

— Он подтягивается.

— Но разве человеку под силу послать стрелу на две сотни ярдов, да еще с привязанной к ней веревкой с крюком?

— Тара стрелять специальный большой лук стрелой с перьями. Много дней приходится ждать, чтобы ветер дул в нужном направлении.

— Продолжай.

— Когда мальчик на другой стороне, воин стрелять второй раз, опять с веревкой. Мальчик связывает две веревки и заводит за маленькое колесо.

— Блок.

— Да. Теперь взрослый с помощью блока может переправить на другую сторону много вещей. Прежде всего, он переправляет толстый канат. Канат свернут в корзине и, по мере того как он движется через ущелье, сам разворачивается. Мальчик прикрепляет канат к дереву. Теперь может переправиться взрослый. С помощью второго блока он переправляет еще три каната. Теперь через ущелье натянуто четыре каната. И по ним в корзине переправляются другие взрослые…

— Довольно. Я все понял, — перебил его Том.

Все надолго погрузились в молчание. Каждый понимал, в каком они оказались безвыходном положении.

— Во время атаки воины тара пытались оборвать мост? — спросил Том.

— Да. Многие погибли.

— Как насчет горящих стрел?

— Не долетают до моста.

— Не будем забывать, — напомнил Филипп, — если удастся уничтожить мост, отец вместе с остальными окажется в ловушке.

— Знаю. Просто пытаюсь перебрать, какие есть варианты. А что. если предложить Хаузеру сделку: он отпускает отца и забирает все, что находится в гробнице? Мы подписываем документ, что передаем ему богатства, и на этом расходимся.

— Отец никогда не согласится.

— Даже если придется поплатиться жизнью?

— Он умирает от рака.

— А наши жизни не в счет?

Филипп обвел всех взглядом:

— Не вздумайте поверить Хаузеру или заключить с ним какую-нибудь сделку.

— Что ж, — подытожил Вернон, — мы не можем попасть в Белый город никаким иным путем. Лобовая атака тоже исключена. Кто-нибудь знает, как построить планер или дельтаплан?

— Нет.

— В таком случае остается единственная возможность.

— Какая?

Вернон разровнял ладонью песок у огня и принялся рисовать схему и объяснять свой план. А когда закончил, Филипп покачал головой:

— Безумие. Повторяю, давайте пойдем за помощью и вернемся с подкреплением. Хаузеру могут потребоваться месяцы, чтобы обнаружить гробницу отца…

— Филипп, — перебил его Бораби, — ты, может быть, не понял? Если мы побежим, тара нас убьют.

— Чепуха!

— Мы дали слово и не можем нарушить обещание.

— Я никакого слова не давал. Это Том все наплел. Мы можем проскользнуть мимо деревни тара и будем далеко, прежде чем индейцы обнаружат, что мы исчезли.

— Так поступают только трусы, — покачал головой Бораби. — Отец останется умирать в гробнице. Если тара нас поймают, смерть для трусов медленная и отвратительная. Нам отрежут…

— Мы уже наслышаны, что они режут в таких случаях, — перебил брата Филипп.

— Воды и еды в гробнице надолго не хватит.

В костре треснуло полено. Том поднял глаза и посмотрел сквозь деревья. Внизу, на расстоянии почти пяти миль, в Белом городе сияли три алмазных огня. Снова раздался приглушенный взрыв динамита. Хаузер и его люди трудились круглые сутки. Том подумал, что они в буквальном смысле оказались перед неприступной стеной. Ни одной верной возможности — только очень сомнительный план. Но ничего другого не оставалось.

— Хватит разговоров, — заявил он. — У нас есть план. Кто со мной?

— Я — отозвался Вернон.

— И я, — подхватил Бораби.

— Я тоже, — сказала Сэлли.

Все глаза устремились на Филиппа. Он сердито махнул рукой:

— Господи, вы же знаете мой ответ!

— И каков он? — спросил Вернон.

— Хорошо, если для протокола, пожалуйста: «Нет, нет и нет». Ваш план годится только для Джеймса Бонда, а в реальной жизни никогда не получится. Даже не пытайтесь. Я не хочу к тому же потерять братьев. Прошу вас, одумайтесь.

— Филипп, мы обязаны, — проговорил Том.

— Никто нас ни к чему не обязывал. Наверное, вы сочтете это богохульством, но я все-таки скажу: отец сам заварил эту кашу.

— И поэтому мы позволим ему умереть?

— Прошу вас только об одном — не швыряйтесь своими жизнями! — Филипп всплеснул руками, вскочил и исчез в темноте.