Йон Колфер - Авиатор

Бонвилан возмущенно фыркнул и четыре раза выстрелил Виктору в грудь. Чересчур много, может быть, но его поймут; ведь только что убили короля.

И тут его поразила одна мысль.

«Не остановить всех нас».

Что Вигни имел в виду? На островах есть другие шпионы?

— Или вы дурачите меня, француз? — Он присел на корточки и вложил в пальцы Виктора его кольт «Миротворец». — Хотите заронить во мне сомнения?

Открылась парадная дверь, и появился часовой.

— Предполагается, что мне пора войти?

— Да-да, — ответил Бонвилан. Необходимость вовлечь в дело часового раздражала его; нужно будет при первой же возможности избавиться от него. — Ты услышал выстрелы и вошел. Видишь, что здесь произошло? Они застрелили друг друга. Никаких выводов от тебя не требуется. Просто расскажешь, что увидел.

Часовой медленно кивнул, хотя уже не в первый раз получал эти несложные инструкции.

— Расскажу, что увидел. Да, маршал. А вы не убьете меня?

— Конечно, нет, Малдун. На тебе красный крест. Я не убиваю своих гвардейцев.

На лице Малдуна возникло выражение откровенного облегчения.

— Рад слышать. Спасибо, маршал, за то, что позволяете мне продолжать мою жалкую жизнь.

Бонвилан с трудом подавил желание прервать жалкую жизнь Малдуна немедленно.

— А теперь уходи и подними тревогу.

Малдун истово закивал.

— Да, маршал. Конечно. Но кто этот мальчик у вас за спиной, сэр?

Бонвилан удивленно замигал.

— Прошу прощения?

Конор был сообразительный молодой человек, и ему не понадобилось много времени, чтобы понять, что происходит. По-видимому, Виктор был не только домашним учителем, но и шпионом короля Николаса. Бонвилан, надо полагать, подслушивал за стеной, дожидаясь, пока их заговор созреет, с намерением положить ему конец, прежде чем прикончат его самого. Но при чем тут пистолет Виктора?

В голове зазвучал ворчливый голос учителя: «Ради бога, мальчик! Неужели это не очевидно?»

Конор побелел как мел. Конечно. Оружие Виктора. Значит, и преступление совершил Виктор.

Когда Бонвилан входил в дверь, у Конора уже возникли зачатки плана. Он ворвется следом, всего в двух шагах позади маршала, и криком предупредит Виктора. Тот наверняка среагирует быстро и без труда обезоружит Бонвилана.

Он был на середине лестничного пролета, когда прозвучал первый выстрел. Так быстро? Так быстро? Кто получил пулю? Может, король Николас выстрелил первым? Тогда все хорошо. Лишь один выстрел, в конце концов. Один выстрел — один человек.

Он продолжал подниматься, но теперь более настороженно. Ему не улыбалось, чтобы король или учитель застрелили его как предателя. Они, конечно, будут нервничать, ожидая появления людей Бонвилана. Да и необходимость предостерегать кого бы то ни было теперь отпала. Слишком поздно.

Конор остановился в дверном проеме, щурясь от яркого света. Глаза снова обрели способность видеть как раз в тот момент, когда Бонвилан застрелил бросившегося на него Виктора.

Конор потерял дар речи, когда разглядел открывшуюся ему живописную, но от этого еще более жуткую картину. Король мертв. Виктор тоже. Ужасно. А Бонвилан ухмыляется и разговаривает сам с собой, точно безумный. Потом он вкладывает пистолет в руку Виктора. Нет, эти события не могут происходить на самом деле; они скользят по поверхности реальности, словно камни, пущенные вдоль морской глади. Ночной кошмар, вот что это.

Послышался стук в дверь, и вошел часовой. Конор узнал его по тем временам, когда странствовал по коридорам замка с Изабеллой. Олух, ставший караульным благодаря связям. Однако человек тем не менее, и, следовательно, нужно его предостеречь.

Конор набрал в грудь воздуха, чтобы крикнуть, и тут часовой заговорил с Бонвиланом. Этот человек участвовал в заговоре! Бонвилан ускользнет от правосудия, никаких сомнений. Король мертв, и память Виктора будет очернена. Невыносимо!

Нужно каким-то образом помешать осуществлению этого заговора. Нельзя допустить, чтобы Бонвилан добрался и до Изабеллы. Низко пригнувшись и прячась за мебелью, Конор подполз к Виктору. Тот лежал на боку. Глаза широко распахнуты с выражением удивления, на губах пузырится кровь. Мертв. Мертв. Конор изо всех сил сдерживал слезы. Чего в такой ситуации ждал бы от него Виктор? А отец? Чтобы он помешал этому заговору. В нескольких сантиметрах от его руки лежал заряженный пистолет, и он провел немало времени, обучаясь стрельбе.

Внезапно Виктор несколько раз моргнул, его взгляд сфокусировался; ему было даровано еще мгновение жизни.