Борис Тагеев - Нэлли

— Лодка Кеуа совершенно разбилась, а вот баркас можно, — отвечал Вуд, окидывая взглядом валявшийся килем вверх на кормовой части перехода большой бот.

— Рансен, ко мне! — крикнул Дик.

Вахтенный не заставил себя ждать, я они втроем направились к баркасу.

— Жаль, что снесло китобойный шлюп, — вздохнул Вуд, берясь за нос баркаса, лежащего на груде канатного троса.

В это время к ним подошел доктор Томсен. Он изменился до неузнаваемости. Казалось, что это не живой человек, а мертвец, вышедший из гроба.

— Я подсоблю вам, друзья, — предложил он.

Все четверо ухватились за баркас.

— Раз, два… — скомандовал Вуд, и вдруг остановился. Лица всех четырех выражали удивление.

Из-под баркаса послышался стон.

Стон повторился. Вуд сделал страшное усилие и приподнял нос баркаса.

Перед глазами изумленных моряков предстала измокшая, скорчившаяся Нэлли. С прижатыми к груди красными от холода руками она, свернувшись калачиком, лежала на палубе, прижавшись к ней головой. Девочка была настолько обессилена, что даже не улыбалась, когда доктор бросился к ней и схватил ее в свои объятия.

Он побежал с ней прямо в лазарет. За ним последовали Дик и

Вуд.

— Ну что, жива? — тревожно спрашивали они врача.

— Ищите Петра, — отвечал он, — а об этой я уж сам позабочусь.

Петра искали часа два, и только к полудню, когда спустились в трюм для осмотра пробоины, его нашли в состоянии столбняка, сидящим на залитых водою мешках с мукой. Как он попал туда— ни он сам, ни Дик, ни матросы не могли догадаться. Люковая крышка оказалась закрытой.

Растратив вес свои деньги на безрезультатную погоню и поиски бесследно исчезнувшей девочки, доктор Браун очутился в затруднительном положении. Он долго жил без дела в Сиднее, много пил вина, задолжал кругом и два месяца не платил счетов в гостинице, где прослыл попросту за американского авантюриста.

Теперь доктор уже не думал о Нэлли Келлингс. Главной его заботой было найти себе должность судовою врача в какой-нибудь пароходной компании, чтобы иметь возможность бесплатно доехать до Соединенных Штатов, как-то в клубе он встретился с одним из своих знакомых по Сан-Франциско, японцем Сузуки, который теперь был агентом пароходной компании «Ниппон Юсен Кайша» в Австралии.

Они разговорились.

— Вот что, доктор, — сказал японец, узнав о затруднительном положении своего знакомого, — на нашем пароходе «Никко-Мару» вчера скоропостижно умер врач. Не хотите ли занять освободившуюся должность?

— Но ведь, насколько мне известно, японцы уже не берут к себе на службу ни европейцев, ни американцев, — возразил Браун.

— Совершенно верно, — отвечал Сузуки, — но в данном случае это будет исключением. Здесь, в Австралии, нет ни одного японского врача. Австралийское правительство их всех выселило отсюда. Я могу предоставить вам это место только на время. По прибытии в Японию вы будете свободны и получите даровой проезд до Сан-Франциско на одном из наших пароходов.

— Когда отправляется из Сиднея «Никко-Мару»? — спросил Браун.

— Через три дня. Если вы согласны, то мы заключим с вами теперь же договор, и вы переедете на пароход, — ответил японец.

— Ваше предложение очень меня устраивает, но, к сожалению, я не могу его принять, — сказал доктор.

— Почему? — удивился японец.

— Видите ли, мистер Сузуки, наливая в свой стакан виски, сказал Браун, — я приехал сюда по крупному коммерческому делу, на которое истратил вес свои деньги, и со дня на день ожидаю из Гонолулу большую сумму от моего компаньона— мистера Чизика. Вы, наверное, слышали его имя: он ведь состоит британским генеральным консулом на Гавайских островах.

— Ну как же, я лично хорошо знаю мистера Чизика и очень его уважаю; это весьма почтенная личность, — сказал агент. — Так вы компаньон генерального консула?

— Да, мы с ним старые друзья, — отпивая из стакана глоток виски, сказал Браун.

Однако, он не сообщил собеседнику, что лишь утром он получил от консула Чизика письмо, в котором тот называл его мошенником и требовал назад деньги.

— Ну, вот видите, у нас нашелся общий друг, — заметил японец. — Я буду очень счастлив оказать услугу приятелю достопочтенного консула.

На самом же деле агенту до зарезу нужен был доктор, так как портовые власти не выпускали из гавани пароход без судового врача, а из европейцев никто не хотел поступать на японскую службу.

— Значит, вас удерживает от принятия моего предложения только долг в гостинице? — осведомился Сузуки.