Алексей Сережкин - Ученик

В этот момент он забыл обо всем. В голове царил сумбур, внешний мир сузился до размеров столь ненавистного ему лица, парализовавшего его волю. Будто стирательная резинка вытерла все то, чем он жил последние месяцы и он ощутил непреодолимое желание заплакать, оно было настолько сильным, что в носу закололо иголочками.

Он действительно хлипнул носом и ударил в ответ.

Он и правда забыл обо всем, но принцип, который вошел в его жизнь еще тогда, когда он в первый раз попытался дать сдачи, слабо и неумело, глотая слезы и сжимаясь внутри от страха, возобладал.

Его удар коснулся челюсти Олега, но тот даже не обратил на него внимания. Олег даже будто зарядился дополнительной энергией от этого слабого касания, как если бы это подпитало его ненависть.

Олег ощерился в улыбке и эта улыбка не сулила ему ничего хорошего.

— Ах, мы еще и отбиваемся? — спросил Олег, с ленцой растягивая буквы. — Мальчик у нас решил огрызнуться? И это мы называем ударом? Это не удар. А вот это удар, — сказал Олег, размахиваясь.

И в этот момент что-то произошло. Будто щелкнуло в его голове, замыкая какой-то контакт. Его слух отключился, окружающий воздух сгустился и стал плотным и в ушах вязко застучало. Мир развернулся в дополнительное измерение и приобрел оттенок кристально прозрачного и слегка сиреневого цвета. Все замедлилось, и стук в ушах внезапно напомнил ему слова из какого-то другого, далекого мира и иной реальности.

«Вдох и выдох. Это главное. Удар на выдохе, достигает цели на вдохе врага». И следующая фраза, которую он никогда не слышал, или слышал, но забыл, ясно и внятно всплыла в памяти.

«Правильный удар начинается уже после того, как атакующий ударил. Но должен достичь своей цели еще до этого момента».

В этот момент кажущаяся бессмысленность и отсутствие логики этого построения не зафиксировалась в его мозгу. Сиреневый свет плыл вокруг него, и окружающие его предметы вдруг приобрели необычайную четкость и ясность.

Он отстраненно наблюдал, как кулак Олега движется к его лицу, но фиксировал это только какой-то небольшой частью сознания. В то же самое время он отмечал, как на выдохе опускается грудная клетка Олега, давая удару дополнительную силу, и, едва уловив момент, когда через долю секунды легкие Олега опять должны были начать набирать воздух для вдоха, он ударил.

Он не давал команды своему телу ударить, это произошло автоматически. Это был один из тысячи ударов, которые он наносил по газетной подшивке, не фиксируясь на каждом из них, всего лишь один из тех ударов, нанося которые он уже не думал, как сжать кулак и каким образом ударить.

Уголком сознания он успел подумать о том, что будет, если и этот удар не причинит никакого вреда, как крыло бабочки, случайно задевающее лицо, но не успел зафиксироваться на этой мысли.

«Вдох-выдох». Он ударил на выдохе и единственная мысль, заполнившая все сознание и руководившая сейчас его действиями, была — «успеть ударить как можно больше раз за один цикл».

Время тянулось по-прежнему тягуче и вязко, но к своему удивлению, он осознал, что эти законы не распространяются на его руки, которые двигались так быстро, что буквально размазывались в воздухе. Он глубоко вдохнул.

С момента первого удара прошло не более 3 секунд, но по ощущениям это заняло целую вечность. Он не знал, сколько раз успел ударить, и в момент вдоха вдруг все вернулось на свои места. В его уши ворвалась гамма звуков, кристальная прозрачность окружающего воздуха исчезла, и он остолбенело посмотрел перед собой.

Какие-то мгновения назад Олег еще стоял перед ним, и его занесенная рука продолжала начатое движение, но ей уже было не суждено достичь своей цели.

Первый же удар, пришедшийся в центр грудной клетки Олега точно на вдохе, выпустил из него весь воздух как из воздушного шарика, заставив обмякнуть все тело, и последующая серия, пришедшаяся в корпус, раскрутила его и отбросила в сторону. Олег отползал от него, лежа на спине, упираясь лопатками в пол, но его ноги соскальзывали, и за каждое последующее движение Олегу удавалось преодолеть всего несколько сантиметров. Глаза были закрыты, рот же, напротив широко открыт и, судя по всему, Олег пытался вдохнуть воздух, но у него это не получалось. Он издавал какой-то тянущийся жалобный звук, переходящий в хрип в те мгновения, когда Олег пытался вдохнуть. Этого ему сделать не удавалось, и в эти моменты Олег выгибался дугой, отрывая спину от пола, удерживаясь на затылке и пятках, создавая некое нелепое подобие мостика, и падал обратно, преодолевая очередную пару сантиметров в своем движении по полу.