Fallout - Equestria

Но только на мгновение. Затем свет надежды моргнул, исчезая за почерневшими облаками. И Филлидельфия снова погрузилась в пучину ада.

Почти никто этого не заметил. Все были слишком заняты смертельной битвой за жизнь.

* * *

Два дня назад:

— Это... он?

Я наблюдала за тем, как Ксенит борется с кризисом веры.

Зебра уселась, с ненавистью уставившись на странный камень синеватого оттенка из сейфа Свити Белль. Лайфблум запинался рядом, вновь пытаясь убедить её в том, что из постели ей вылезать нельзя.

— И это величайший враг и проклятие моего народа? — прорычала она так, что адские гончие позавидовали бы. — И это то, из-за чего мы страдали, убивали и умирали сами? Это же просто камень!

Ксенит вскочила перед обломком метеорита, её тело тревожно затрясло из-за резкого движения.

— Тупой... бессмысленный... КАМЕНЬ!!!

Её копыто поднялось и нанесло по синеватому камню один точный, целенаправленный, сокрушающий удар.

Я видела, как копыта Ксенит наносили костедробительные удары адским гончим и убивали Стальных Рейнджеров сквозь броню. Несмотря на то, что моя подруга была очень слаба, у звёздного камня не было ни единого шанса. Метеорит рассыпался в мелкую синюю пыль под её копытом.

Ксенит стояла на месте, её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. А потом она закачалась и рухнула.

— Селестия милосердная! — воскликнул Лайфблум, подбегая к Ксенит. — Народ, вы хоть иногда своих врачей слушаете?

— Нет, — коротко ответила Вельвет Ремеди.

— Ты не в том состоянии, чтобы напрягаться, — сказал он серьёзно Ксенит. Потом, посмотрев в сторону Реджи, добавил: — И ты тоже.

— Так приведи нас в нужное! — раздражённо ответила та.

— Это не работает так, — заявил Лайфблум. Да и я сама не хотела, чтобы он это делал. Я едва стояла на копытах. Только приток адреналина от вида очнувшейся Ксенит удерживал меня от того, чтобы упасть на пол и уснуть (причём, скорее всего, в обратной последовательности).

Я продолжала убеждать себя, что у меня будет хороший, длинный, коматозный сон через несколько дней. Моему телу было наплевать, оно уже не слушалось меня.

— Может, твои заклинания сейчас не могут помочь, — медленно произнесла Ксенит, её богатый экзотический голос почти загипнотизировал меня, учитывая моё утомлённое состояние, — но здесь есть много трав и порошков, которые я могу смешать для получения таких эффектов.

Мы осмотрелись. Почти для всех нас хижина Зекоры была помойкой. Среди черепков от глиняной посуды и битых стёкол было много бутылочек, флаконов и банок с чем то, что нам казалось только сорняками и высушенным мусором. Но Ксенит видела больше. Намного больше.

— Эта хижина... она несомненно принадлежала величайшей зебре-алхимику, — сообщила нам Ксенит. — Чудеса, таящиеся в этих сосудах... — Она затихла.

— Значит... — с надеждой в голосе произнесла Реджи, — большую драку мы не пропустим, так?

Взгляд Ксенит упал на меня.

— Мы будем как новенькие к битве, малышка. Но для начала... не могла бы помочь мне передвинуться? — Она покраснела. — И встать?

* * *

Сегодня:

Стерн наблюдала с крыши здания Министерства Морали, где когда-то располагался штаб Красного Глаза, как кибердракон, окружённый шестью Хищниками, издал последний, предсмертный крик и, извиваясь в воздухе, рухнул на землю. Его тело обрушилось на руины зданий внизу, поднимая облако пыли и обломков, покрывавших собой улицы.

Чисто случайно хвост дракона задел одного из Хищников, уничтожив его винты по правому борту. Дракон забрал с собой последнюю жертву из числа этих чёрных монстров.

— Неплохо, — пробормотала Стерн.

За её спиной хлопнула дверь, ведущая на крышу. Грифина услышала перестук копыт.

— Что ещё? — раздражённо спросила она, явно недовольная неожиданным вторжением. Чёрная с прилизанным оперением грифина повернула свою украшенную белыми перьями голову к источнику беспокойства и замерла, увидев измождённую, окровавленную зебру в рваном плаще и с потрёпанной седельной сумкой. Зебра тяжело дышала, её изуродованное тело вздрагивало при каждом шаге.

Стерн отступила назад, рассматривая зебру.

— Подожди. Я знаю тебя, — сказала она спустя мгновение, её глаза озарились узнаванием. — Ты — тот боец из Ямы. Та, которую отпустил Красный Глаз.

Стерн была отнюдь не глупой грифиной. Она знала, откуда были родом те несколько рабов зебр, которых она захватила. А если бы и не знала, было невозможно не заметить жгучую ненависть в глазах этой зебры.