Fallout - Equestria

Я смотрела на него целую минуту, возможно, даже две, прежде чем с отвращением отвернуться.

— Каламити! Реджи! Выдвигаемся.

Я стала удаляться от спрайт-бота, но затем остановилась. Я подбежала назад к нему, мой рог мягко светился, когда я сообщила:

— Извини. Я должна убить тебя. — Сейчас, однако, я обращалась не к Красному Глазу, а к самому спрайт-боту. Моя ПипНога всё ещё была неисправна, и я собиралась использовать маленького механического шпиона для того, чтобы перезагрузить её.

Мой телекинез открыл ремонтный люк в спрайт-боте и выдернул его спарк-батарею.

Спрайт-бот упал, как камень. Мёртв. Или что там у роботов вместо смерти.

Присев, я отключила в нём все аудио- и видеопередачи и вернула его к жизни роботом-овощем. (Или типа того. Плевать. Идиотские роботы, вечно портят все мои метафоры.)

Я посмотрела вниз, на мой ПипБак, гротескно вплавившийся в переднюю ногу. Ужасно. Я подумала, что, возможно, это даже хорошо, что Хомэйдж никогда больше не увидит меня. Пусть она запомнит меня такой, какой я была до жар-бомбы. До Кантерлота. И до Арбы.

Лайфблум подошёл ко мне, пока я перезагружала свою ПипНогу.

Наверное, он собирался утешить меня или спросить о Наблюдателе или о сборах. Я опередила его, задав вопрос о той, кем был занят мой разум.

— Как ты познакомился с Хомэйдж? — непривычно тихим голосом спросила я. У меня не было сил скрывать охватывавшую меня печаль.

Лайфблум замялся, затем присел рядом.

— Общество Сумерек направило её ко мне, — сказал он. — Они думали, что я смогу сблизиться с ней.

Лайфблум начал рассказывать, покачиваясь на передних копытах.

— Когда она впервые получила вид на жительство в Башне Тенпони, она была в трауре. Она потеряла кобылу, которую любила, и не была уверена, что сможет когда-либо снова обрести любовь. — Он нежно улыбнулся. — Я рад видеть, что она ошибалась.

Это сделало боль только сильнее. Моё сердце обливалось кровью, и я чувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Они жгли, как огонь. И, что ещё хуже, маленькая пони в моей голове совсем не хотела слышать о предыдущей любви Хомэйдж. Разумеется, у неё должен был быть хоть кто-нибудь до меня. Нельзя же стать столь... искусной без практики, верно? Но мне нравилось думать иначе. Даже зная, что я неправа. Даже точно зная, кто это был.

Джоукблу.

Я не собираюсь ревновать. Не к покойной возлюбленной Хомэйдж. Я отказываюсь быть столь ужасной.

— Мы были одного возраста, и я тоже переживал свою собственную потерю, что в глазах других членов Общества делало нас похожими, — продолжал Лайфблум, но его тон говорил, что Общество в этом ошибалось. Он уточнил: — Меня вышибли из Республики, когда выяснилось, что я предпочитаю жеребцов.

Я удивлённо заморгала.

— Чего?

Я вспомнила, что Республика была маленьким городком, который уничтожили рейдеры из Домика Флаттершай. Кучка чудаков навроде культа, странные, но неплохие ребята , если верить Крестоносцам Пустоши.

— Они вышибли тебя только из-за этого? — Я была поражена. С юности я была поставлена перед фактом, что моя тяга к кобылам делает мои перспективы найти любовь весьма туманными. Но я никогда не встречалась с открытыми предубеждениями против этого. Я даже не представляла, что такое возможно. — Почему? Зачем им было делать это?

— Я считаю, по той ж причине, по которой Анклав это поощряет, — произнёс Каламити, приближаясь к нам, его слова породили ещё одно погоди, чего? от маленькой пони в моей голове. — Контроль рождаемости. Держу пари, такому маленькому поселению, как Республика, требуется столько детей, сколько они только могут получить.

Лайфблум хмуро кивнул.

— И раз я не собирался вносить свой вклад в рост населения Республики, я был не нужен.

— А что Анклав? — спросила я, преисполненная любопытства. Моя ПипНога загудела, подавая признаки жизни, на экране вспыхнули отчёты о состоянии системы. Я включила Л.У.М. и проверила наиболее важные показания.

— Над облачной завесой не так много сельхозугодий, все они расположены вокруг этих башен. Слишком много пегасов означает голод. Анклав крепко держит узды рождаемости.

Официально вы уже мертвы , сказал Каламити Трекеру и другим пегасам в Новой Эплузе. В течении недели Анклав вышлет соболезнования и разрешения на рождение нового ребёнка.

— Возможность завести ещё одного жеребёнка — одна из привилегий, которую получают пегасы, вступающие в Анклав, — признался Каламити. — И хотя это и не озвучивается официально, Анклав отдаёт небольшое предпочтение тем офицерам, которые не собираются воспользоваться этим правом.