Fallout - Equestria

— Нехорошо.

Дрожа, я встала на копыта и похромала к измятому месиву по имени Ксенит. Корочки на её ранах потрескались и снова ужасно кровоточили. Я обратилась к заклинанию из Чёрной Книги в последний раз, в отчаянной попытке подавить потерю крови.

Вглядываясь в экран с прожилками крови на моей ПипНоге, я использовала заклинание сортировки инвентаря, чтобы отыскать последнее лечащее зелье в моей седельной сумке. Пока я поила Ксенит, я старалась определить местоположение Вельвет Ремеди. Боевое платье Рэрити должно было защитить её, она должна была быть в живых.

Лайфблум, как я осознала, был гораздо ближе к взрыву. Я была уверена, что Вельвет тоже ищет его. Со страхом я представила, как раненая Вельвет, спотыкаясь, проходит мимо завёрнутого в плащ бесчувственного и истекающего кровью тела Лайфблума...

С ненавистью к своему воображению я прогнала от себя эту ужасную сцену. Я не собиралась позволить боли или отчаянию снова остановить меня, так же, как и не была намерена позволить Вондерболтам или Вечнодикому лесу победить. У меня была судьба. У меня была миссия. У меня были друзья, которым надо было помочь, единороги, которых надо было спасти, и небо, которое нужно было очистить. Больше никакой жалости к себе! Никакой тоски! Пусть Анклав и Пустошь бросят против меня всё, на что хватит их долбаной фантазии. До сих пор я со всем справлялась. Я выжила в Филлидельфии и Кантерлоте, а ведь тогда я даже не осознавала свою цель. Как бы смогли они меня теперь остановить? Я собиралась...

(Будь потрясным!)

...быть реально потрясной. Да, именно так.

Рациональная часть моего разума сказала, что, если один из Вондерболтов может сделать такое и просто улететь, любой из них тоже может. И что они будут повторять это до тех пор, пока не оставят от нас одни кровавые ошмётки, при этом искрошив в щепки Вечнодикий лес, если потребуется.

Но я приказала рациональной части моего разума заткнуться к чертям.

Следующий же, кто сорвётся с неба, схлопочет любезно предоставленную Малым Макинтошем пулю в забрало ещё до того, как успеет провернуть какой-нибудь трюк своей воздушной шмакробатики.

Как только я найду, куда мог завалиться старый револьвер Эпплджек.

Я посмотрела вверх, пытаясь засечь пикирующего бомбардировщика пегасов сквозь огромную дыру в листве, проделанную... какой бы хренью этот взрыв ни был. Вместо этого я увидела Каламити, снова ввязавшегося в воздушный бой с Вондерболтом. На этот раз его противником был серый жеребец с гривой цвета морской волны, вооружённый чем-то, напоминающим антимех-винтовку, встроенную в его боевое седло. Их снайпер.

Если и было что-то хорошее в том, чтобы находиться так близко к огню, то оно состояло в том, что густой дым сводил к нулю все преимущества этого ублюдка. А он был лучшим летуном, чем Каламити, и, по крайней мере, почти так же хорош в стрельбе.

Знакомый поток искрящейся красной энергии ударил из леса, обволакивая серого Вондерболта и превращая его из изящного воздушного бойца в пониподобный мешок с дерьмом. Каламити завис на месте, глядя, как его противник падает в лес, парализованный анастезирующим заклинанием.

Это заклинание — работа Лайфблума! Значит, он в порядке, и мы только что вывели из строя второго Вондерболта. Мне захотелось кричать от восторга.

Вместо этого я закашлялась кровью. Спотыкаясь на каждом шагу, я отправилась искать моих друзей. Моё копыто наступило на что-то твёрдое и металлическое. Малый Макинтош! Хвала Луне. Похоже, удача поворачивалась к нам лицом.

Я нашла Вельвет Ремеди. Она боролась за жизнь гончего-альбиноса в зебринском плаще. А как же иначе.

Адский пёс попал в эпицентр взрыва. Вондерболтов, похоже, не особо заботило, что они уничтожали свои инструменты. Его нога была оторвана, оканчиваясь кровавыми ошмётками мяса и сломанной костью дюймом выше того места, где должно было быть его колено. Пёс измождённо скулил, его тело дрожало от шока, а трава под ним была сплошь мокрой от крови.

Когда я подошла к ним, Вельвет Ремеди накладывала на его культю жгут из куска старой медицинской трубки, чтобы остановить кровотечение.

— Она... часто занимается этим? — поворачиваясь ко мне, прошептал Лайфблум, удивлённый, что Вельвет оказывает помощь врагу.

— Постоянно, — ответила я, качая головой. Часть меня желала разозлиться на неё. Мы ведь сами были ранены. Но что бы это дало? Вельвет не могла видеть страдания существа и не попытаться ему помочь. Это было её кредо... хотя иногда оно чертовски раздражало.