Fallout - Equestria

Чувствуя прикосновение дежавю, я придвинулась к перилам и глянула вниз. Я была здесь раньше. Прямо с этой точки я смотрела вниз на гораздо более солнечное фойе, когда Эпплджек открыто говорила со своей старой подругой зеброй. Я смотрела, а мой хозяин в это время замышлял, как избавится от Эпплджек.

Я отшатнулась от перил, дрожа от отвращения. СтилХувз оглянулся на меня с нескольких метров впереди.

— Сюда.

Место, в которое вёл нас Рейнджер Эпплджек, оказалось странной маленькой нишей под круговой лестницей. Дверь была давно удалена, вместо неё висела простенькая, заляпанная занавеска. Тёплый свет лился снизу из-под свисающей ткани, также как и сверху, и по бокам. СтилХувз постучал по стене рядом с занавеской, в этот раз почти вежливо.

— Стар? — мягко пророкотал он. — Это Эпплснэк. Я вернулся со столькими вещами, о которых ты просила, сколько смог найти. И я привёл моих друзей.

Хоть СтилХувз и был в числе моих друзей уже несколько недель, слышать, как он отзывался о нас таким образом, было удивительно, странно и горько.

— Ох, благослови тебя небеса, — донёсся изнутри дребезжащий голос пожилой кобылы, сопровожджаемый странным скрипом. — Пожалуйста, входите внутрь.

СтилХувз без колебаний отодвинул занавеску. Со смесью осторожности и предвкушения, я вошла за ним.

Комнатка под лестницей была небольшой, освещенной парой старых Спаркл-Коловых ламп, расположенных на металлических ящиках. В ближайшем углу была чистенькая ванная с несколькими древними кофейными чашками, стоящими на полках. Задняя половина комнаты была разделена некогда красивой шторой, в оригинале богатого оттенка алого и багрового, сейчас уже выцветшей и изношенной. Большую часть стены непосредственно напротив двери занимала ржавая вентиляционная решётка, вентилятор за ней лениво вращался. Единственной примечательной мебелью среди всего беспорядка был древний граммофон, сидящий рядом с плеером для воспроизведения более современных аудиозаписей. Я немедленно представила, как ранее эта комната служила маленьким убежищем для вахтёра или обслуживающего пони. Место, куда он или она могла убежать во время своей смены, чтобы покурить, отдохнуть или заняться чем-то ещё.

Жительницей такого уединённого и слегка унылого места, вне Стойл-Сити, но всё же внутри Министерского здания, оказалась кобыла, которая была пожилой ещё до того, как Розовое Облако сделало её неумирающей. Она была единорогом, её тело было сплавлено с инвалидной коляской, в которую она была заключена в значительной степени ещё и до этого. Моим первым предположением было увидеть за занавеской следующую "комнату", в которой лежит матрас, однако я сразу сообразила, что дело не только в том, что Кантерлотские Гули не спят, но ещё и в том, что эта кобыла не в состоянии даже лечь и отдохнуть.

Неподвижно, она поприветствовала нас улыбкой, широко открытые глаза сияли.

— Спасибо, Эпплснэк! — она переключилась на нас. — Так много времени прошло с тех пор, как у меня были гости.

СтилХувз поставил сумку-седло на пол.

— Мне жаль, что я не смог найти всего, Стар.

Фиолетовое свечение возникло вокруг рога гуля-единорога и обернуло сумку.

— О, это чудесно! — сказала Стар, извлекая наружу пару пластинок и несколько аудиозаписей. — Ты спас старушку, Эпплснэк. Действительно спас. — Следующими вылетели наружу книги. — Я бы сошла с ума, если бы мне пришлось читать те пыльные старые книги ещё по одному кругу!

Она ахнула, когда вынула несколько коробок со старыми кексиками.

— О, как это заботливо! — Улыбка старушки была странно красива, несмотря на состояние её разлагающегося и перекошенного тела. — Я могу не есть совсем, но как же здорово время от времени кушать сладости.

Я глянула на СтилХувза. Его поза была почти что робкой. Я почти чувствовала теплоту, что излучал обычно непреклонный и стойкий гуль.

Пожилая кобылица замолчала, мимолётная дрожь тенью пробежала по её нижней губе. Она повернулась, вращая колёса кресла своей магией, словно магический буксир притянул её к занавеске, которой она легонько коснулась своего левого глаза. Коляска скрипнула, когда она повернулась. Я заметила, что большие колёса были всё ещё функциональны, тогда как малые оплавились и стали неподвижны. Движение занавеси открыло стену, покрытую плакатами и картинками. Я не смогла разобрать ни одну из них, заметила лишь, что доминирующим цветом был лавандовый, а на одном из плакатов красовались слова "ЧИТАЙ".