Fallout - Equestria

Это всего лишь треклятый кусок металла!

Сунув бумаги в лицо зебре, я потащила её обратно в участок и потребовала облегчить мне доступ к заключённому. Признаюсь, я была, быть может, чересчур громкой и напористой для пони моего воспитания, однако мои усилия принесли свои плоды. В конце концов глава полиции открыл дверь, достаточно, чтобы просунуть голову между цепей, которые защищали его от моего насильственного проникновения. Он бросил один взгляд на мои бумаги, соглашаясь с властью, которой они меня наделяют, однако 'с сожалением' проинформировал меня о том, что заключённый совершил самоубийство позапрошлой ночью и не станет говорить ни с кем, не важно, пони или зеброй.

Я не была удовлетворена. И потребовала взглянуть на тело своими глазами. У меня было подозрение, что зебра мне лгал. Или хуже того — он сам мог решиться на грязный ход, дабы предотвратить моё общение с пленной зеброй.

К моему удивлению, глава полиции сдался. Он исчез, закрыв дверь, и в следующее мгновение я услышала, как снимаются цепи. Когда он открыл дверь снова, все полицейские покинули комнату. Я видела их, наблюдающих из смежных комнат, словно нервные жеребята, вглядывающиеся в темноту под их кроватями.

Глава полиции провёл меня через полицейский участок Зебратауна и открыл дверь, ведущую на тускло освещённый лестничный проём. Мы спустились, проходя через этаж с нормальными тюремными блоками и погружаясь дальше вниз, пока не попали в подвальное помещение, где находилась железная громадина парового котла. За ним, напротив хранилища с углём, была маленькая комнатка, не больше туалета, с тяжёлой металлической дверью. На двери находилось небольшое зарешеченное окно, сквозь которое я могла заглянуть в полутёмную камеру.

И я увидела заключённого. Эти зебры не переместили его. Я склонна полагать, они были слабо расположены даже открыть дверь, не говоря уже о том, чтобы убрать полосатое тело, находящееся внутри. Я не могла разобрать написанного на стенах, но мгновенно поняла, что он нарисовал неразборчивые письмена своей собственной кровью. Я отшатнулась, когда мой пристальный взгляд упал на него: вне всяких сомнений он лишил себя жизни в приступе безумия. Он впился зубами в свои собственные передние копыта, продолжая вгрызаться, глотая кровь, пока они не оказались соединены с остальным телом лишь узенькими полосками мяса. Я не представляю, какой кошмарный импульс позволил ему оставаться в живых достаточно долго, чтобы сотворить такое с обоими копытами."

* * *

Камера была прямо посреди подвала. К тому времени, как мы достигли её, моё сердце угрожал хватить удар, мои лёгкие отказывались работать, голова разрывалась на куски, а кожу словно сдирали прямо с мяса. Я не могла достигнуть конца подвала и не могла вернуться назад, но камера как раз была свободна от розового. Всё, что было нужно — отпереть её.

Попытка провалилась. Крича в агонии, я попробовала снова. Мои компаньоны сжались неподалёку. Они умирали.

На этот раз дверь открылась. И мы все ввалились внутрь.

Пытка прекратилась, но мой Л.У.М. искрился всеми наихудшими предупреждениями. Без лечащих зелий мы не могли выбраться. А их у нас осталось только два.

Двое из нас должны были остаться позади, запертые в этой клетке до тех пор, пока остальные не вернутся с медикаментами.

— Вы двое, идите вперёд, — проскрипел Каламити, указывая крылом на Ксенит и меня. Я открыла было рот, чтобы возразить, но он закрыл его своим копытом. — Эт миссия её гораздо больше, чем моя, и эт будет правильно, если пойдете вы. И к тому же, вы две — крутейшие спецы по побегу, чем кто-либо ещё.

Ксенит била дрожь, она выглядела болезненно.

— Нет, это... — Она замолчала, её глаза невероятно расширились, шерсть встала дыбом. Она не смотрела на Каламити. Её глаза были прикованы к стене позади него. Я подвинула своего крылатого друга и уставилась на стену. На ней были слова, нацарапанные выцветшей кровью. Но слова были странными, не принадлежащими ни одному языку из известных мне.

— Ксенит, что это?

— Пророчество, — тихо произнесла Ксенит. — На древнем языке нашего народа. — Сглотнув, она стала читать с дрожью в голосе:

Сияньем Наших звёзд Мы осветим путь к вашему концу

И воссияем на могилах всего зебринского племени.

Сотни тысяч Кошмаров [4] придут за вами,

Армии Нашего Тёмного Потомка заполонят небеса