Fallout - Equestria

Я почувствовала облегчение. Кинжал в моём мозгу растаял.

— Ну я тебя даже собой проверила и довольно-таки тщательно. Ты определённо всё та же моя Литлпип.

Мои уши вспыхнули, когда она прошептала:

— Шар номер во-осемь...

* * *

Я нежно зарылась в её шерсть, держа Хомэйдж в объятиях. Она склонилась надо мной, тело её было тёплым, а дыхание приятно тяжелым.

— Хомэйдж, — спросила я с трепетом, боясь испортить вечер.

— Да, любимая? — донёсся до меня сладкий голос Хомэйдж с нежным придыханием.

— С тобой... всё в порядке?

— После этого? Ооооуу даааа. — Она захихикала.

Я рассеянно щекотала её, наслаждаясь возможностью просто прикоснуться к ней.

— Ты знаешь, о чём я. Происходили неприятные вещи... раньше. И то, что ты сделала несколько дней назад, чтобы спасти нас...

Хомэйдж вздохнула и повернулась, чтобы посмотреть на меня, хотя мы и не могли видеть друг друга в темноте.

— После всего, через что ты прошла ради меня, ты всё ещё беспокоишься обо мне больше, чем о себе.

Это было... уловкой. Но я не собиралась позволить ей уйти с этим.

— Это не ответ на вопрос.

— Обычно из нас двоих стреляла Джоукблу, — призналась Хомэйдж. — Я отнимала жизнь всего несколько раз (не считая зверей и роботов), но каждый раз это спасало другого пони... хотя иногда этим пони была я. — Она дотянулась копытом до меха на моей мордочке. — Мне не нравится это. Я не получаю удовольствия от этого. И я, в самом деле, не хороша в этом. Но об этом я не жалею.

* * *

На следующее утро пошёл лёгкий дождь, который, стуча по окнам, покрыл и без того серый вид Руин Мэйнхэттена туманом. Я использовала бинокль, чтобы осмотреться, и обнаружила, что только треть сил Красного Глаза поддерживала осаду. Зато они выглядели так, как будто бы они разбили здесь лагерь навсегда.

На сердце было тяжко, в голове был туман от недостатка сна, причём последнее — полностью вина Хомэйдж. Не то, чтобы я возражала. Хотя бы капельку. Но я начинала чувствовать себя виноватой за то, что она уделяла мне так много внимания по сравнению с другими. Я даже близко не могла повторить то, что она делала для меня, и я начинала чувствовать себя неполноценной. Я уже дошла до такого состояния, чтобы просить её об инструкциях. Но вопрос, как бы я ни формулировала его у себя в голове, как всегда, звучал жалко и ни капли не романтично.

За мной, поскрипывая, катилась небольшая красная тележка.

Я остановилась, когда добралась до двери в нашу комнату. И на сей раз я подняла копыто и постучалась. Дважды.

Каламити, улыбаясь, открыл дверь.

— Привет, Лил'пип. Доброе утро.

— И тебе доброе утро, Каламити. Я вижу, ты в хорошем настроении.

— Агась.

— Мы готовы сделать это?

Каламити усмехнулся.

— Думаю, она уж пару дней как готова.

Хлопнув крыльями, он отскочил с моего пути.

Вельвет Ремеди лежала на краю своей (а теперь, я готова была поспорить, и Каламити) постели, её загипсованная нога была протянута перед ней под неудобным углом. Её глаза расширились, когда она увидела тележку. А затем снова сузились.

— Это ещё зачем?

— Сегодня большой день, — сладко сказала я. — Готова пойти в Клинику для снятия гипса?

— Я и сама могу его снять, — настаивала Вельвет Ремеди. — И я не позволю таскать себя в этом.

Но я обняла свою подругу телекинетическим полем и подняла в воздух.

— Отпусти меня.

— Так док сказал, — напомнил ей Каламити. — Хелпингхуф хочет осмотреть твою ногу и убедиться, что там всё залечилось как следует.

— Мы твои друзья, — добавила я, пока Вельвет тщетно размахивала конечностями в воздухе. — Мы настаиваем, чтобы ты получила наилучший медицинский уход, и мы не позволим тебе от него увиливать. Ты всегда отлично о нас заботилась, но при этом часто обделяла вниманием саму себя. В этот раз мы такого не допустим.

Я опустила её в тележку. Она поначалу попыталась оттолкнуться, вытянув ноги, но с гипсом на ноге из этого вряд ли бы вышел толк. Осознав это, Вельвет наконец уселась в тележке, подогнув под себя три не скованные ноги.

— Ты ведь этим наслаждаешься, не так ли?

— Ага, — сказала я с улыбкой. Я развернулась и вышагала наружу, осторожно толкая её через холл в лифт, в той самой тележке, в которой однажды она перевозила меня в то же самое место.

* * *

— Ты была права, — сказала я Вельвет, как только Доктор Хэлпингхуф провёл последний тест ноги моей подруги. Вокруг ноги остался тонкий шрам. Он даже не будет заметен, когда шёрстка вырастет снова.