Марина Эльденберт - Жертва

— Вполне возможно.

— Но как?

Высокий приблизился к ней вплотную, наклоняясь и заглядывая в глаза.

— Расскажите нам, графиня Воронова. Как вы ведете свою благополучную светскую жизнь. Не зная о том, что ваш муж по определению палач, а по сути убийца?

Палач?! Убийца?! Значит, дело не в заговоре и не в перевороте. Она испытала облегчение. Эти люди ошиблись, они, должно быть, говорят о ком-то другом.

— Дмитрий и мухи не обидит, — прошептала Беатрис. — Он играет со щенками и котятами, приносил домой раненого на охоте пса и мы вместе лечили его. Такого не может быть, вы ошибаетесь.

— Женщины — странное племя… — вздохнул мужчина, появление которого заставило её вспомнить истинную суть страха. — Придется вам показать. Семен, развяжи её.

— Но…

— Выполняй.

Тот, кого назвали Семеном, подчинился, и спустя несколько мгновений, Беатрис уже растирала запястья, не представляя, как будет передвигаться на затекших ватных ногах.

— Пойдемте, — высокий взял её под локоть. — Не пытайтесь сбежать. У вас все равно ничего не получится.

Он говорил спокойно, без малейшего намека на угрозу, но Беатрис ему поверила. Они прошли по длинному подвальному коридору. Пламя свечи, которую он нес, слегка подрагивало и извивалось во время движения. Казалось, эта свеча была единственным источником тепла в темном, промерзшем насквозь помещении. Мужчина остановился перед небольшой низкой дверью.

— Вы в положении.

— Пожалуйста, не…

— Мне очень жаль, но это не отменяет того, что я собираюсь сделать.

Он отпер большой замок и открыл перед ней дверь. Беатрис пришлось пригнуться, чтобы войти. Она сделала всего лишь один вдох и её замутило. Запах гниения, разложения и смерти был повсюду. А потом она споткнулась обо что-то лежавшее на полу, и её спутник подхватил Беатрис за несколько мгновений до того, как она бы упала.

Как только успел.

— Смотрите, Мария, на дело рук вашего мужа.

Он присел на корточки, и пламя свечи осветило зверски изуродованное тело. Это была женщина или девушка, определить не представлялось возможным. Длинные спутанные волосы были покрыты засохшей коркой крови, её лицо и тело представляло собой скопище жутких язвенных ран. Разорвав кожу, прямо из тела под неестественным углом торчали острые обломки костей.

Беатрис отвернулась, и её стошнило. Она не знала, сколько это продолжалось. Временами начинало казаться, что она исторгнет все свои внутренности на этот грязный пол, и упадет замертво рядом с изуродованным телом. Разум, привыкший все анализировать и сопоставлять, зацепился за один странный факт. Кожа вокруг торчащих костей не была рваной, она как будто обрастала их, стремясь залечить ужасную рану.

— Ей было семнадцать, — произнес мужчина тем временем, — она никого не убивала за всю свою жизнь. Просто питалась, оставляя людей в живых. Это её и погубило. Иногда я думаю, что слово «человечность» — достойное описание зла, творящегося на земле. Пойдемте.

Он поддерживал её под локоть, но теперь уже Беатрис опиралась на него. После приступа тошноты и всего увиденного, разум отказывался воспринимать реальность.

Дмитрий не мог, просто не мог… Но зачем им врать? Почему именно ей?

Мысли метались, как сумасшедшие. Память подсказала эпизод, когда она случайно нашла его окровавленную рубашку и собиралась отнести прачке.

— Дурачились с ребятами, — отмахнулся он, — никто не пострадал, только моя гордость. Оставь, её теперь уже только выкинуть.

«Никто не пострадал, только моя гордость».

Беатрис сама не понимала, почему разум зацепился за эту фразу. Она вообще мало что понимала, но ей было по-настоящему страшно. Сердце колотилось, как сумасшедшее, губы пересохли, ноги подгибались.

Тем временем они вернулись в комнату, из которой ушли. Семена там уже не было, и Беатрис без сил опустилась на стул, облокотилась на спинку.

— Кто вы? — спросила она. — Почему он это делает?

— Поверили, значит. Потому, что ему нравится убивать. Нравится причинять боль, чувствовать свою власть, — холодно ответил мужчина, но в его голосе не было ненависти. Она не уловила в нем никаких эмоций, лишь прямую безжалостную констатацию факта. В памяти всплыли несколько эпизодов из их совместной жизни. Дмитрий временами вел себя агрессивно, пусть и не по отношению к ней. Разве что был один эпизод в постели, когда несмотря на её просьбы он был излишне грубым.

Беатрис помотала головой, отгоняя неприятные воспоминания.