Марина Эльденберт - Жертва

Кажется, она попала в точку. Профессор растерялся. Он не мог забыть её до сих пор.

— Да, — Сэт говорил о ней, как о мечте. — Она самая великолепная женщина, которую мне доводилось увидеть. Но у меня не было шансов.

— Это она вам сказала? — поинтересовалась Беатрис.

— Нет, это было очевидно, — раздраженно ответил профессор — так, будто она была студенткой, и он объяснял ей какой-то элементарный вопрос. Раздражение — это уже эмоция, и про себя Беатрис отметила, что находится на верном пути.

— «Это было очевидно», — передразнила она, — очевидно, что сейчас мы в Италии, и я иду с вами по дороге. А ещё то, что вы плохо знаете женщин, если делаете такие выводы, опираясь только на свои догадки.

— Я бы не выдержал конкуренции, — рассмеялся Торнтон, и у него это получилось весьма доброжелательно. — Я не претендую на доскональное знание женщин, но взгляд ее парня был красноречив.

— Испугались! — Беатрис торжествующе подняла палец вверх. — Так и я подумала. Вы же не с ним спать собирались, я надеюсь?

— Я не интересуюсь мужчинами, — кажется, ее предположение его развеселило, но веселье быстро прошло, уступив место привычному для него выражению спокойствия. — Потом она просто исчезла из моей жизни.

— Да что же вы за человек такой?! — не выдержав, воскликнула Беатрис, собственный темперамент сдался раньше, чем Сэт. — «Девушка меня бросила», «Она исчезла из моей жизни!» От вас что, совсем ничего не зависит?! Вам это нравится, быть пассивным наблюдателем?!

— Она была одной из вас! — профессор цедил слова и, судя по сведенным бровям и сжатым кулакам, разозлился не на шутку. Такой реакции Беатрис и добивалась, и сейчас отстраненно подумала: добивай её кто-нибудь вопросами про Сильвена, как бы она сама отреагировала?

— Вы приходили, когда хотели и исчезали в неизвестном направлении. Думаешь, я не искал ее все это время? Не думал о ней? Оставалось разве что объявление в газету дать! Так я даже не знаю, какое из ее имен настоящее! — он буквально накричал на неё, а потом развернулся и направился назад к дому, очевидно, даже не отдавая себе отчета в том, как изменился фон их разговора.

Вопреки тому, что надо было сделать, Беатрис не попыталась его остановить, и не пошла за ним. Ускорила шаг, продолжая подниматься наверх — до тех пор, пока не закружилась голова. Её повело в сторону, и она осторожно опустилась прямо на землю. Нельзя позволять себе так распускаться.

Начинался дождь, но она не вернулась в дом: ей просто необходимо было выпустить пар. В баре одного из уютных мини-отелей она познакомилась с Алексом. Австралиец, высокий, к тому же зеленоглазый блондин. Спустя полчаса более чем быстрого знакомства он предложил ей подняться в номер. У неё были другие планы, поэтому Беатрис пригласила его к себе. Алекс нужен был ей на вилле, в её комнате, которую от спальни Сэта отделяла весьма условная тонкая стена. Пришла пора напомнить Торнтону о том, что он мужчина.

Прошло около недели, прежде чем Хилари в первый раз разрешили выйти. После холодной пустой палаты, безэмоционального писка аппаратуры и медицинского персонала, который скорее был похож на сотрудников Гестапо, яркая зелень и жизнь тропического острова показались ей просто раем. Первое время она могла просто сидеть по два часа, глядя на небо, на то, как плывут облака, как собираются тяжелые тучи перед тропическим ливнем, или бродить по дорожкам парка, не замечая никого и ничего.

Как только эйфория свободы миновала, Хилари начала обращать внимание на камеры, на расположение нарядов охраны, на часы, когда открываются ворота, ведущие к их корпусу. Территория исследовательского центра Вальтера была достаточно большой и состояла из трех корпусов. Первый — медицинский, где содержали её и ей подобных, был разделен на два крыла. Одно представляло собой сплошной монолит без окон, между этажами можно было передвигаться только по разрешению. Что творилось во втором, Хилари знать не могла, но выглядело оно значительно привлекательнее. Окна с другой стороны выходили на океан, а наверху возвышалась крытая смотровая площадка, напоминающая прозрачный купол. Вид оттуда, должно быть, открывался просто потрясающий.

На всех сотрудниках и пребывающих в концлагере — Хилари про себя называла это место так — были идентификационные электронные браслеты разных цветов. Второй корпус — административный, штаб-квартира Вальтера и, по всей видимости, номерной фонд для персонала. Он больше напоминал отель на тропическом курорте, чем медицинское учреждение. Был ещё одноэтажный хозяйственный корпус, но он представлял для неё наименьший интерес.