Марина Эльденберт - Жертва

— Ты когда-нибудь задумывался о здешнем персонале? — Хилари задала вопрос, который мучил её давно, села, устраиваясь поудобнее. — О том, кто из них здесь по своей воле. Знали ли они, на что идут, когда соглашались. О тех, для кого это просто работа. Такая же, как любая другая.

Хилари потерла переносицу. Она всегда так делала, когда говорила о чем-то очень личном, о том, что её действительно волнует, и продолжила:

— Что им снится по ночам? Как они вообще могут спать…

— Сомневаюсь, что им все это нравится. Сотрудники, как и участники эксперимента, не имеют права покинуть Остров и проект, — пожал плечами он, бросив на неё странный, взволнованный взгляд. Похоже, тема была для него не менее неприятной, чем для неё.

— Не могли же они не знать, на что подписываются? — вопрос был как бы адресован ему, но в то же время казался риторическим. — Или могли? Что, если все они тоже узники?

— Скорее, не до конца понимали, на что идут. Они представляли себе одно, а получили нечто иное. Жестокое и бесчеловечное настолько, что сама мысль о спасении таким образом кажется противоестественной. Не думаю, что все эти люди психопаты, которым нравится препарировать людей.

Зак говорил так, как если бы он был сторонним наблюдателем, или зрителем по другую сторону экрана, где все они участники жесткого реалити-шоу для людей со сдвинутой психикой. Хилари не могла понять, как ему удается оставаться таким спокойным в этом кошмаре, но рядом с ним начинала чувствовать себя так же. Она уже могла говорить о предстоящем спокойно, не испытывая вспышек ярости или отчаяния, граничащего с безумием.

— Что для тебя значит быть человеком? — неожиданно спросила Хилари. Она задавала тот же вопрос Джеймсу, когда они оба были сломленными изнутри, мечтающими поскорее расстаться с жизнью, существами. Задавала, но вместо ответа получила выстрел в упор.

— Моим любимым определением человечности была и остается способность сопереживать. Любому.

Он крепко обнял Хилари, внезапно, в едином порыве. Так же спонтанно и нервно, как проделал это в первую их встречу, прижал спиной к своей груди и поспешно пробормотал:

— Извини. Это мой последний шанс побыть человеком.

Она не попыталась освободиться, и не стала переспрашивать. В его словах и поступках было больше вопросов, чем ответов, но это казалось мелочами по сравнению с тем, что дал ей Зак. Возможно, в последние дни её жизни.

Хилари откинула голову на его плечо, чтобы заглянуть в глаза.

— Когда выберусь, сделаю все от меня зависящее, чтобы у тебя таких шансов было множество. И ещё… я обещала кое-что одному мальчику. Он умер здесь.

Хилари поразилась тому, как легко вышло это признание. Она не собиралась никому рассказывать о Люке, кроме Беатрис, доведись им все-таки встретиться. Но с Заком все получалось легко и просто.

— У тебя будет единственный шанс завтра, — произнес он, никак не коснувшись темы её признания. — Когда начнется ажиотаж из-за эксперимента, здесь будет жарко.

Хилари мгновенно напряглась. До этой минуты побег был всего лишь перспективой. Зак о нем упомянул, и он стал реальностью, неотвратимой и неизбежной.

— Когда окажешься в лаборатории, — продолжал он, — доверься тому, кто предложит тебе помощь. Тебя поставили последней в потоке, чтобы выиграть время — до того, как обнаружат твое исчезновение. Тебе дадут одежду и пропуск и проведут до выхода из корпуса по срочному поручению.

Со стороны это могло выглядеть, как беседы двух голубков по поводу предстоящей им романтической ночи. Выражение его лица и более чем интимные объятия вряд ли предполагали подобные серьезные разговоры. Он сделал паузу, перевел дыхание и губами коснулся ее губ, заглядывая в глаза.

— Доберись до вертолетной площадки, тебя будут ждать. Не спеши, не волнуйся, но и не медли. Все получится.

Хилари повернулась в его руках, оказавшись с ним лицом к лицу.

— Почему ты предложил это мне? Если сам мог оказаться на свободе уже завтра.

— Я свой шанс уже упустил, но кто-то должен остановить то, что здесь творится.

Зак подался вперед, неуверенно касаясь ее губ, и Хилари ответила ему. Она сама не заметила, как незаметно это перешло из игры на публику в весьма откровенный и нежный поцелуй. Он остановился первым, и вовремя. Иначе Хилари просто убежала бы, не оставив ни возможности попрощаться, ни поблагодарить. За открывшийся в последние дни, когда надежда уже почти угасла, долгожданный путь к свободе. За время, что они провели вместе. За близость и тепло, за последнюю возможность любить.