Брет Гарт - Кларенс

Его тон ясно показывал, что разговор на эту тему окончен, и ей оставалось только умолкнуть. Но через минуту она заговорила опять, и в ее голосе зазвучало прежнее презрение.

— Пожалуйста, генерал Брант, не трудитесь провожать меня дальше. Разве только вы боитесь, что я могу встретить ваших… ваших солдат. Даю слово, что я их не съем!

— Боюсь, мисс Фолкнер, что вам придется еще некоторое время пробыть в моем обществе — и именно из-за этих солдат, — серьезно возразил Брант. — Вы, вероятно, не знаете, что дорога, на которой я вас встретил, идет через караульный кордон. Если бы вы были одни, вас бы остановили и подвергли допросу, а так как вы не знаете пароля, то задержали бы и отправили в караульное помещение, а там… — он остановился и пристально поглядел на нее, — там бы вас обыскали.

— Вы не посмели бы обыскивать женщину! — воскликнула она в негодовании, но слегка побледнев.

— Вы только что сами сказали, что в этой войне нет ни мужчин, ни женщин, — небрежно ответил Брант, продолжая внимательно ее разглядывать.

— Так, значит, война? — быстро и многозначительно сказала она, бледнея.

В его испытующем взгляде появилось недоумевающее выражение. Но в этот момент за живой изгородью сверкнул штык, раздалась команда: «Стой!», — и на дорогу вышел караульный.

Генерал Брант выступил вперед, ответил на приветствие караульного, а затем, когда подошли сержант и еще один солдат, указал на свою прелестную спутницу.

— Мисс Фолкнер не знает расположения лагеря, она свернула не по той дороге и нечаянно переходила линию, когда я ее встретил. — Он опять внимательно посмотрел на ее побледневшее лицо, но она не подняла глаз. — Покажите ей кратчайшую дорогу к штабу, — обратился он к сержанту, — и если она еще когда-нибудь заблудится, проводите ее опять до дома, не задерживайте ее и не докладывайте.

Он приподнял фуражку, сел на коня и уехал, а девушка с гордым и независимым видом пошла по дороге в сопровождении сержанта. Но едва Брант успел отъехать, как ему встретился верховой — это был офицер из его штаба. Необъяснимое чувство подсказало ему, что тот видел всю сцену, и, сам не зная почему, он ощутил досаду. Продолжая путь, Брант проверил несколько постов и кружным путем вернулся в штаб. Выйдя на веранду, он увидел, что в глубине сада мисс Фолкнер разговаривает с кем-то через ограду; в бинокль он разглядел стройную фигуру уже знакомой мулатки. Он увидел, что она держала такой же цветок, как тот, который все еще был в руке у мисс Фолкнер. Значит, она была вместе с мисс Фолкнер на прогулке? Но если так, почему же она скрылась при его приближении? Подстрекаемый чем-то большим, нежели простое любопытство, он быстро спустился в сад, но мулатка, очевидно, заметив его, быстро исчезла. Не желая снова встречаться с мисс Фолкнер, он повернул обратно, решив при первой возможности лично допросить новую посетительницу. Такая предосторожность входила в его обязанности, раз мулатка собиралась занять место мисс Фолкнер в качестве ее доверенной.

Вернувшись к себе, он сел за письменный стол, где его ожидали депеши, приказы и донесения. Скоро он, однако, заметил, что работает машинально, так как мысленно все время возвращается к встрече с мисс Фолкнер. Если она собирается заняться шпионажем или использовать свое положение в доме для связи с неприятелем, он, пожалуй, припугнул ее как следует. Но, в сущности, он теперь впервые готов был согласиться с мнением своего начальника. Действительно: такая неловкая и неопытная, а главное — собой не владеет; какая уж это шпионка? Ее волнение там, на тропинке, наверно, было вызвано чем-то более важным, нежели опасение, что он помешает ее тайному разговору с мулаткой. А когда она сказала: «Так, значит война?» — то была не более как угроза — значит, она колеблется. Он вспомнил, как странно она говорила о его жене. Что это — просто следствие его необдуманной откровенности во время их первого разговора или скрытая насмешка? В конце концов она не может помешать ему выполнять свой воинский долг, и столько о ней думать просто глупо! Но хотя он питал к ней такое же недружелюбное чувство, как и при первой встрече, он начинал сознавать, что в этой девушке заключено для него какое-то странное очарование.

С усилием отогнав эти мысли, он закончил работу, затем встал и вынул из шкафа небольшую шкатулку, в которой хранил самые важные документы. Открыв шкатулку ключиком, висевшим на цепочке от часов, он был вдруг поражен слабым, но знакомым ароматом. Он помнил этот запах. Был ли то запах цветка, который держала мисс Фолкнер, или запах носового платка, которым она вытирала ему щеку, или смесь того и другого? Или он заворожен и не может не думать об этой злополучной девице с ее колдовским цветком? Он нагнулся к шкатулке и вздрогнул. На обложке одной из депеш виднелась странная кроваво-красная полоска! Он присмотрелся — да, это был след цветочной пыльцы, такой, какую он видел на ее платке.