Давид Лезебери - Афганистан - мои слезы

Стремительно и безмолвно эти смелые люди и суровая красота их земли пленили мое сердце.

Изучая разные научные книги, написанные восточными и западными специалистами, я начал понимать, что значит быть мусульманином. Я стал больше разбираться в социальной структуре Афганистана и других исламских стран.

Ученые утверждали, что мусульманская культура, политика, образование, религия и поведение в обществе тесно взаимосвязаны. Из их работ следовало, что преданность семье, своему народу и обществу не просто высоко ценилась в исламском обществе, но являлась безусловным требованием. Человек, который слишком сильно отклонялся от принятых норм, считался предателем независимо от того, находился он в своей стране или за ее пределами. Обычно такого человека исключали из жизни семьи и общества социально и физически, и даже могли убить. Почему? Потому, что в глазах своего народа этот человек был предателем, обесчестившим и опозорившим свою семью и свой народ. Пришельцы или даже люди внутри общества, ставшие причиной таких перемен, часто рассматривались как беспринципные и опасные личности, потому что их влияние привело к таким разительным изменениям, и с ними поступали соответствующим образом.

Внимательное изучение авторитетных источников на тему исламской культуры и общества протрезвили меня. Я стал пытаться поставить себя на место мусульманина.

Меня интересовало, бывает ли так, что мусульманин думает одно, а поступает по-другому, потому что он должен действовать согласно принятым нормам. Мне также было интересно больше узнать об их основных правах человека — право свободно мыслить, подвергать что-нибудь сомнению, свободно делать свой выбор.

Хотя я не знал ответов на свои вопросы, одно я знал точно: мне не терпелось встретиться с этими людьми.

Прошло больше одиннадцати лет с тех пор, как я сидел на заднем ряду в церкви пастора Калдвелла в Южной Каролине, и девять месяцев с того утра, когда рыжеволосый мужчина проповедовал в семинарии. А теперь звучал призыв Самого Христа, волновавший меня до глубины души. Мне хотелось быть рядом с пуштунами, чтобы узнать их поближе. Я хотел смеяться, когда они смеются, и плакать, когда они плачут. Мне хотелось, чтобы мой язык произносил замысловатые звуки их языка, и уши могли различать его музыку. Мне хотелось быть среди них.

Безо всяких колебаний Бог дал мне сердце пуштуна.

Изначально мы планировали отправиться в Пакистан, а не в Афганистан. Для нас с Джули не имело значения, по какую сторону границы жить, лишь бы мы могли трудиться среди пуштунов в Центральной Азии, ибо таковым было наше призвание. Мы подали заявление в Ассамблеи Божьи [7] Крупнейший союз пятидесятнических церквей США. с просьбой разрешить нам служить за пределами США, и после того, как наши кандидатуры были одобрены, я сложил с себя обязанности пастора той церкви, которую мы основали в городе Лансинге, штат Иллинойс. Вскоре после этого мы переехали в маленькую квартирку. Во время подготовки к отъезду меня не оставляло необъяснимое чувство беспокойства. Мне почему-то казалось, что нам нужно ехать в Афганистан, а не в Пакистан.

«Но почему ?— думал я. На то не было никаких видимых причин. — Может быть это просто мои мысли?»

Однажды поздно вечером, когда Джули уже спала, я расхаживал взад и вперед по комнате, ища ответа у Господа. Измученный тщетными поисками, я сел за кухонный стол и сказал: «Боже, что Ты хочешь мне сказать?». В ответ я ничего не услышал, кроме ровного гудения холодильника. Открыв Ветхий Завет Библии на Книге Руфь, я прочитал о том, как только что овдовевшая молодая женщина решила не оставлять свою также овдовевшую свекровь Ноеминь, но отправилась с ней в чужую страну, вместо того чтобы вернуться домой, к родителям. Хотя ее поступок выглядел довольно нелогично, и подобный шаг сделать было непросто, ее решение было подсказано любовью к Богу и желанием поступать по Его воле.

Каким-то не до конца понятным образом эта история говорила мне, что нам нужно ехать в Афганистан. Я не мог это объяснить — я это просто знал. Осторожность, однако, мне подсказывала, что не мешало бы проверить свое чувство уверенности. Поэтому я помолился: «Господи, пусть изо всех шестидесяти шести книг Библии Джули выберет ту же книгу, что и я». Пусть это будет еще одним подтверждением. Задача была непростая, потому что к Книге Руфь, как правило, в поисках руководства не обращаются.