Вальдэ Хан - Храм

Посидев еще немного и допив то, что осталось в жестяной чашке Сонного, охотник медленно, опираясь о стены, побрел к себе в комнату.

Не раздеваясь, охотник рухнул на кровать. Тут же стены и потолок пустились в дикий пляс, норовя утащить куда‑то беспомощного человека.

Несколько раз за ночь он просыпался, мучимый жаждой. Вскоре Свист исчерпал весь запас воды, что имелся в его каморке, терзаясь немилосердным похмельем, он натянул сапоги и поплелся в трапезную, где в углу стоял большой бак с питьевой водой.

На плитах пола растянулась длинная тень, касаясь сапог только что вошедшего Свиста – кто‑то стоял на коленях у Жаровни. Охотник услышал едва различимое бормотание.

«Молится», — сообразил он и стыдливо отвернулся, ему вдруг показалось, что подглядывать за молящимся человеком очень неприлично.

Стараясь не шуметь, он тихо прошел к хромированному баку, зачерпнул холодной воды гнутым ковшом. Напившись, он хотел положить ковш на свое место, но нетвердая после выпитого рука подвела его, и в трапезной раздался громкий звон падающей утвари.

Послышался короткий, испуганный вскрик.

Свист обернулся. Арахна смотрела на него своими большими, темными глазами, в которых медленно таял страх – девушка узнала охотника.

«А глаза‑то у нее красивые», — подумал он, отметив, что раньше это его не сильно занимало.

— Что ты тут делаешь? – она справилась с первым волнением.

— Вышел воды попить, — признался Свист, – а ты?

— Я пришла поговорить со Светом наедине, чтобы никто не мешал.

— А что, сильно мешают? – отчего‑то смутившись, брякнул охотник.

— Ну да. Как Светоносец услышит мой слабый голос, если одновременно молится много людей? Особенно Большой Батька, этот как медведь, разбуженный не в пору ревет, я сама себя не слышу.

«Да, красивые глаза», — уже с полной уверенностью констатировал Свист, и вдруг понял, что невзначай пропустил мимо ушей последние слова девушки.

— Но я уже закончила, — девушка прошмыгнула мимо Свиста, едва задев рукавом просторной хламиды, в которую одевалась последнее время.

— Спокойной ночи, — пожелал Свист в пустоту. Арахна растворилась в тенях коридора, оставив охотника в одиночестве.

Подняв ковшик с пола и водрузив его на положенное место, Свист оглянулся на Жаровню. Огонь в черной клетке горел ровно и почти бездымно. Охотник приблизился к помосту и заглянул в глубину пламени. Постояв так немного, и не найдя в пламени ничего интересного, он широко зевнул – стесняться было некого, и побрел к себе.

В эту ночь ему снилась Арахна танцующая в огне.

— А Ведун разрешил? – Светляк стал спиной к окну–выходу, преграждая дальнейший путь.

В сторожке явственно чувствовалось напряжение.

— Парень, ты когда молился, видать очень сильно лбом об пол треснулся, — с каменным лицом ответил Орех. – Я – Орех–воевода, хожу куда хочу и когда захочу, а бывал я там, где тебе и в страшном сне не снилось.

— Без разрешения не выпущу, — Светляк, с недавних пор главенствующий над сторожами, в непреклонном жесте сложил руки на груди.

Орех хищно ухмыльнулся.

— Брысь с дороги! – неожиданно громко потребовал он.

Свист почувствовал, как воля Ореха отталкивает ошалевшего парня к стене.

— Еще раз заступишь нам дорогу – выброшу на ночь в лес, под сосной рассвет встречать, — Орех махнул рукой своим спутникам – спускайтесь, мол.

— Пастырь Ведун узнает о твоем поступке, — медленно, с неприкрытым вызовом, проговорил Светляк.

— Узнает, — подтвердил Орех.

Он обернулся к Желтому Коту, некогда бывшему главным над сторожами.

— Мы идем в патруль, проверим заставу и посты в Цепи.

— Разумеется, воевода, — Кот коротко, но почтительно кивнул.

Остальные сторожа сделали вид, что ничего не произошло.

— Троица эта наглая, сил нет! – фыркнул Дрозд, когда их маленький отряд отдалился от Дома.

Шли вчетвером: Орех, Свист и молодые Крепыш с Дроздом.

— Ведун им много позволяет, это правда, — согласился Орех.

— А вы слышали, как их теперь называют? – встрял в разговор Крепыш.

— Как? – Орех даже скривился.

— Паладинами! – Крепыш наставительно поднял указательный палец, явно кому‑то подражая.

— И что это значит? – Свист равнодушно пожал плечами.

— Что они и дальше наглеть будут, — пробурчал Орех.

— Может, надо что‑то предпринять? – вслух предположил Дрозд, и взлохматил пшеничного цвета волосы.

— Может и надо, — Орех разгладил усы. – Между нами, Ведун все больше власть в Доме под себя забирает. Другого Дома у нас нет, так что придется за этот пободаться. Но это уже после того, как дикарей разобьем, сейчас они наша главная забота.