Вальдэ Хан - Храм

Пластун с Орехом переглянулись и едва заметно кивнули друг другу.

— А от Тропы до этого убежища сколько идти?

— Два с лишком дня.

— И как ты собрался напасть на стоянку?

— Спустимся по веревкам, это будет намного ближе.

Пластун сбил шапку на затылок – согласился.

— Теперь важные детали, — Орех жестом пригласил собравшихся мужчин к карте.

— Хвала Светоносцу! – Ведун поднял над головой топор, рукоятку которого покрывала обильная, но не слишком искусная резьба. – Орех, доблестный воин Его, поведет наших людей в первую битву с народом тьмы!

В зале царило почти праздничное воодушевление.

— Светоносец! – громко позвал Ведун, запрокинув голову к потолку. – Благослови этих отважных мужей, что рискнули во имя твое спуститься в царство тьмы.

Свист сидел у окна своей каморки и наблюдал за церемонией. Он нашел глазами Ореха, тот стоял во главе отряда, которому завтра предстоял спуск в Нижний Лес. Свист же избежал участия в ритуале благословения, малодушно спрятавшись от Пластуна за спинами товарищей. Вопреки своему обыкновению, Орех не выражал полнейшего пренебрежения к пламенным речам Ведуна, напротив – смиренно ждал окончания.

Ведун опустил руки и, повинуясь его жесту, будущие воины встали на одно колено.

Складарь подбросил в Жаровню пригоршню какого‑то порошка, и огонь на мгновение взвился выше человеческого роста, брызнув шипящими искрами. Ведун прошелся вдоль замерших мужчин, ловя полированным лезвием блеск огня за спиной.

— Благослови тебя Свет! – каждый раз приговаривал он и взмахивал топором над головой очередного охотника.

Тут Свисту подумалось, что возможно и зря он уклонился от участия в церемонии – не таким уж и лишним будет благословение‑то. Паче, что даже неверующий Орех первый кто это благословение получил.

Он почувствовал себя обманутым – Орех, тот, кто уверял Свиста в том, что Светоносец – пустая выдумка, стоит сейчас склонив голову.

«Надо будет потом, в частном, так сказать порядке, у Ведуна благословения этого попросить. Я же герой, как‑никак!», — решил Свист.

Свист задрал голову, глядя, как последний охотник из их отряда спускается по веревке. Всего в Нижний Лес пришло двенадцать мужчин, по шесть в каждом отряде. На сей раз Свист оказался в подчинении у Пластуна, Орех же вел другой отряд, спустившийся немногим северо–западнее.

По команде Пластуна охотники рассыпались цепью и потянулись вглубь леса.

Через три часа осторожного продвижения они вышли на хоженую тропу, по широкой дуге забиравшей к северу.

— Двое – туда, залечь по обеим сторонам тропы. Глаз с поворота не спускать, — громко зашептал Пластун.

Терновник и Шип бросились выполнять приказ, растворившись в зелени у изгиба тропинки. Пластун же склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему‑то.

— Да, точно вон оттуда, — он показал направление, — по тропе идут человека три, может быть четыре.

— Не наши ли? – насторожился Свист. Он единственный, кто не удивился сверхъестественной чуткости Пластуна.

Тот замолчал на несколько мгновений, потом отрицательно мотнул головой.

— Нет, гадоверы.

Пластун расставил остальных охотников по обе стороны от тропы, приказав вынуть ножи и быстро разъяснив, как и кого брать живым, а кого отправить на ужин к Змею.

— Я вас учил, как ножиком успокоить человека – работайте.

На тропе стало очень тихо, вроде и не бывало тут никогда шестерых вооруженных мужчин, готовящих нападение.

Вскоре, двигаясь легконогой трусцой, трое из народа Великого Змея показались из‑за поворота. Дикари напрасно чувствовали себя в полной безопасности, в противном случае они могли бы заметить немногочисленные следы пребывания чужаков.

Змеепоклонник, бегущий первым, неожиданно споткнулся на ровном месте, а следующий за ним не успел затормозить, и уткнулся нерасторопному товарищу в спину. Тут же из зарослей метнулись охотники Дома.

— За Свет! – прорычал Шип, всаживая зазубренный нож под нижнюю челюсть идущего в арьергарде дикаря.

Ноги змеепоклонника заплелись, и он свалился в траву на обочине, хрипя и захлебываясь кровью. Шип не успокоился, пока несколько раз с силой не вогнал клинок в грудь уже мертвого врага. Свист успел оглушить одного точным ударом приклада куда‑то под ухо. Дикарь бесшумно рухнул ничком, даже вскрикнуть не успел. Только последний из дикарской троицы яростно вырывался из рук Терновника, силясь перекусить скрученную в косицу ткань, заткнувшую ему рот. Пластун деловито заламывал его руки за спину.