Густав Эмар - Масорка

— План ваш прекрасен! — воскликнула молодая девушка, делая над собой невероятное усилие, чтобы казаться беспечной и довольной.

— Прекрасный, это несомненно, и я убеждена, что он и за целый год не возник бы в мозгу Викторики!

— И я так думаю! — подтвердила донья Аврора.

— А тем более не придет бы подобная мысль кому-нибудь из этих безмозглых унитариев, которые воображают, что все знают и на все пригодны!

— О, в этом нет ни малейшего сомнения! — радостно воскликнула донья Аврора.

Всякая другая на месте доньи Марии-Хосефы поняла бы истинный смысл этой фразы — молодая девушка воздала должное унитариям, людям высшего общества, к которому по рождению и воспитанию принадлежала и она.

— Ах, милая моя Аврора, никогда не выходите замуж за унитария! Они не только поганые и омерзительные, но и дураки еще и самый глупый федералист всегда проведет их!

Ах, кстати, мы заговорили о браках? Как здоровье сеньора дона Мигеля, его теперь нигде не видно?

— Он совершенно здоров, сеньора.

— Я очень рада, хочу дать вам добрый совет — берегитесь, смотрите в оба.

— Мне смотреть в оба, чтобы не проглядеть чего? — осведомилась донья Аврора, женское любопытство которой невольно было затронуто.

— О, да вы, верно, догадываетесь сами, влюбленные всегда так проницательны.

— Но что же вы хотите, чтобы я угадала!

— Прекрасно. Вы не любите дель Кампо?

— Сеньора!

— Не старайтесь скрыть то, что я знаю.

— Ну, если вы знаете…

— Да, я знаю и должна предупредить вас, что на берегу есть мавры 25 , не обманитесь, ведь я люблю вас как свою дочь.

— Обмануться? Я вас не понимаю, сеньора! — сказала донья Аврора в смущении, пытаясь скрыть свое волнение, чтобы узнать секрет.

— О ком могу я говорить, как не о доне Мигеле?

— О, Мигель! Нет, это невозможно, сеньора, он никогда меня не обманет!

— И я желала бы так думать, но у меня есть некоторые сведения.

— Сведения?

— Да, даже доказательства. Неужели вы не догадываетесь сами? Скажите правду, ведь от меня ничто не утаится.

— Нет, я все-таки не понимаю, в чем дело!

— Росаса это, положим, касается только косвенно, зато к дону Мигелю имеет прямое отношение!

— Вы полагаете?

— Известная Эрмоса, двоюродная сестра известного Мигеля, знакомая даже более известной Авроре, в этом вполне убеждена. Поняли вы меня теперь, моя безгрешная голубка? — с улыбкой сказала старая женщина, лаская своей грязной костлявой рукой обнаженное плечико девушки.

— Я почти понимаю, что вы подразумеваете, но думаю, что во всем этом есть ошибка! — гордо ответила донья Аврора, хотя сердечко ее обливалось кровью.

— Я никогда не ошибаюсь, сеньорита! Скажите, кто посещает эту донью Эрмосу, красавицу вдову, одиноко живущую в своей кинте 26? Дон Мигель! А как вы полагаете, что делает у своей кузины, красавицы и молодой вдовы, очаровательный дон Мигель? И почему живет так одиноко донья Эрмоса, про то, конечно, знает дон Мигель. Зачем этот красавец ездит изо дня в день к свой кузине, а каждый вечер к вам? Такова мода у наших молодых людей: все они делят свое время на всех. Но что с вами? Вы побледнели!

— Нет, ничего! — ответила донья Аврора, бледная как жемчужина.

— Ба! — воскликнула старая женщина, громко рассмеявшись. — Я еще не все сказала вам.

— Не все?

— Я не желаю никого огорчать! — сказала она и снова громко рассмеялась, довольная, что причинила страдание донье Авроре.

— Я ухожу, сеньора! — сказала девушка, вставая со своего места.

— Бедняжка! Смотрите, нарвите ему хорошенько уши и не поддавайтесь обману, — повторила старуха, смеясь все громче.

— Я ухожу, сеньора, — сказала Аврора, едва держась на ногах.

— Ну хорошо, дитя мое, прощайте. Поклоны вашей матушке, пусть она поправляется скорей для того, чтобы я имела удовольствие видеть и ее у себя. Прощайте, да смотрите в оба!

И, продолжая смеяться, она проводила донью Аврору до дверей, идущих на улицу. Бедная девушка вскочила в экипаж с такой поспешностью, как будто за ней гнались фурии; еще минута в обществе этой женщины, — и она лишилась бы чувств. Свежий воздух и движение экипажа помогли ей очнуться. Тогда она принялась размышлять.

— Действительно, — подумала она, — Мигель часто катается верхом и никогда не говорит мне, где он проводит послеобеденное время. Вчера он вышел из дома в девять часов утра, а где он был? Почему он никогда не предлагал мне познакомить меня со своей кузиной? А эта женщина, которая все знает и которая придумывает такие дьявольские способы, чтобы все разузнать и выведать, эта женщина говорила с такой уверенностью, что трудно сомневаться, мало того, она упоминала о доказательствах, ведь у нее нет причины делать мне зло, обманывать меня. Ах, это правда! Правда! Боже мой! — И она залилась слезами.