Густав Эмар - Фланкер

— Вставайте! — крикнул Верный Прицел спящим товарищам. — Солнце уже высоко, мы отдохнули достаточно, время подумать о наших делах.

Через несколько минут все были на ногах.

Охотник не обманулся; едва принялись разводить огонь для приготовления завтрака, как появился Летучий Орел. Вождь нес на плечах великолепного оленя. Опустив его на землю перед костром, он подошел к Дикой Розе и молча сел возле нее.

— Ей-Богу, вождь! — весело заметил Верный Прицел. — Вы самый предусмотрительный человек, ваша добыча очень кстати — наши запасы совсем истощились.

Команч вместо ответа довольно улыбнулся замечанию охотника.

По знаку Верного Прицела Доминго принялся за оленя: вырезав вкусное мясо и поджарив его сочными ломтями на углях, он приготовил чрезвычайно вкусный завтрак; мясо запили несколькими глотками хорошего вина, от которого отказались только Летучий Орел и Дикая Роза.

Потом все молча закурили сигары и трубки.

После некоторого размышления Верный Прицел проговорил:

— Кабальерос, — сказал он, — мы пришли к месту, с которого начинается самое трудное наше путешествие; пора сообщить вам, куда мы идем. Как только мы перейдем этот лес, опушка которого уже близка, перед нами откроется необозримая равнина, в центре которой возвышается город, названный индейцами Небесным городом; в этот самый город мы и идем, потому что в нем скрыты две молодые мексиканки, которых мы должны спасти. Это священный индейский город. Гибель европейцу или вообще бледнолицему, которого встретят хотя бы в его окрестностях! Признаюсь вам, опасности, которым мы подвергались до сих пор, ничтожны в сравнении с предстоящими. Невозможно и думать, чтобы мы все проникли в город; попытка эта была бы безумна и привела бы только к поголовному нашему избиению. Возможно, нам понадобится помощь наших верных друзей. Вот что я решил: Бермудес вернется по нашим следам к тому месту, где остался Хуанито; потом, вместе с ним и с нашими конями, он отправится к месту свидания, назначенному отрядам Руперто и Вольной Пули, если это будет возможно, и приведет их сюда… Что вы думаете об этом, кабальерос? Одобряете ли вы мой план?

— Во всех отношениях, — ответил дон Мариано с поклоном.

— А вы, вождь?

— Брат мой осторожен: то, что он делает, хорошо.

— Я вас покину? — спросил Бермудес своего господина.

— Так надо, друг мой, — ответил тот, — но, надеюсь, ненадолго.

— Постарайтесь, Бермудес, хорошенько запомнить путь, по которому пойдете, чтобы не ошибиться, возвращаясь к нам, — заметил охотник.

— Э-э! Старый охотник, — усмехаясь, заметил Доминго, — отчего бы вам не послать меня? Я — житель этих лесов, знаю эти места как свои пять пальцев. К чему посылать этого беднягу, который, я уверен, оставит свои кости на дороге?

Верный Прицел поглядел на него так проницательно, что негодяй, невольно покраснев, опустил голову.

— Я потому не посылаю тебя, друг Доминго, — ответил охотник, делая ударение на каждом слове, — что чувствую к тебе такую сильную привязанность, по которой никак не могу согласиться потерять тебя из вида ни на одну минуту; ты понимаешь меня, не так ли?

— Совершенно, совершенно, — проговорил мексиканец, — не сердись, я остаюсь, охотник; вызвался же я идти, собственно, исключительно для вашей пользы.

— Я ценю твое предложение, — насмешливо ответил охотник, — не будем больше говорить об этом.

Затем он обратился к Бермудесу:

— Так как скоро нам может понадобиться помощь, то старайся по возможности возвращаться прямой и кратчайшей дорогой.

— Постараюсь.

— Этот грот глубок и обширен, он может быть отличным убежищем для всех вас вместе с лошадьми. Вы не должны покидать его, не получив на то моего приказа, слышите?

— Слышу и понимаю, не беспокойтесь, я очень хорошо вижу всю важность вашего поручения и исполню его со всей тщательностью.

— Еще одно, последнее слово. Я уже сказал вам, что для успеха нашего предприятия нам необходимо найти здесь в случае необходимости надежное подкрепление; накажите же Руперто удвоить осторожность и по возможности избегать не только драки с индейцами, но даже встречи с ними.

— Я передам ему это. Дай Бог, чтобы вам удалось спасти нашу бедную малютку, — произнес старый слуга с волнением, которого он не мог преодолеть. — Я с радостью отдал бы за нее свою жизнь.

— Будь спокоен, друг мой, — ответил охотник, — я уже жертвую для нее своей.

Все вышли из грота, предварительно осторожно осмотревшись. Глубокое молчание царило в непроницаемой лесной чаще. Простившись со всеми, Бермудес удалился скорым, но осторожным шагом, провожаемый долгими задумчивыми взглядами оставшихся.