Густав Эмар - Фланкер

— Нет-нет, вождь, так мстят краснокожие, но не бледнолицые.

— Как же поступит мой брат?

Охотник улыбнулся и через несколько секунд ответил вопросом на вопрос индейца.

— Сколько времени прошло с тех пор, как я здесь? — спросил он.

— Около часа, не больше.

— Слава Богу! Мой убийца не должен уйти далеко.

— Что же хочет сделать брат мой?

— Пока что не знаю; положение мое очень щекотливое, — ответил Вольная Пуля, задумчиво качая головой. — Побуждаемый порывом сердца и воспоминанием об услуге, оказанной мне очень давно, я совершил поступок, который может быть объяснен различно. Сознаю, что я сделал ошибку… Между прочим, признаюсь вам, вождь, меня сильно волнует и то, что я подвергнусь упрекам своих друзей: в мои-то года, с седыми волосами, тяжело услышать, что ты сглупил, как мальчишка.

— Однако должен же брат мой на что-нибудь решиться.

— Я знаю; это-то меня и мучает — тем более что необходимо, чтобы дон Мигель и дон Мариано были извещены о случившемся как можно скорее, чтобы они могли принять меры для исправления моей глупости.

— Слушай, брат, я понимаю, как трудно тебе будет признаться в твоем проступке; если ты согласишься, я возьму на себя задачу известить их о случившемся. Пока ты отправишься с Дикой Розой, я пойду к бледнолицым, предостерегу их от врага, и тебе нечего будет бояться их гнева.

При этом предложении индейского вождя лицо охотника покраснело от негодования.

— Нет! — воскликнул он. — Я не прибавлю низости к своей ошибке, я сумею перенести последствия своего проступка! Благодарю вас, вождь, ваше предложение исходило от доброго сердца, но я не могу согласиться на это.

— Поступай, брат, как хочешь.

— Поспешим, мы и так потеряли много времени, — сказал охотник, — Бог знает, какие несчастья могут теперь произойти из-за меня. Пойдемте же немедленно в лагерь.

С этими словами охотник поднялся на ноги с лихорадочным нетерпением.

— Я без оружия, — сказал он, — негодяй унес все, что было при мне.

— Пусть мой брат не беспокоится об этом, в лагере он найдет все необходимое, — ответил индеец.

— Правда. Возьмем же лошадь, оставленную мной здесь неподалеку.

— Твой враг овладел ею.

— Что же мне делать? — проговорил охотник уныло.

— Брат мой сядет на моего коня, у вождя есть другой. Охотник был рад услышать эти слова индейца.

По знаку Летучего Орла Дикая Роза подвела коня.

Оба вскочили в седла; вождь посадил сзади себя свою жену, и они поскакали во весь опор к лагерю мексиканцев, куда и добрались через час без каких-либо приключений.

Теперь нам необходимо вернуться к двум главным лицам нашего рассказа, давно уже оставленным нами, и обратиться к тому времени, когда Олень с обеими девушками, вверенными ему доном Мигелем, направился к городу Небесная Гора, или Небесному городу.

Отойдя от охотников на некоторое расстояние, индейский вождь вздумал было обеих прекрасных пленниц — так он расценивал их — увести прямо в свое селение, но по некоторым причинам тотчас же отказался от этого замысла: во-первых, расстояние было огромным, девушки не вынесли бы всех трудностей путешествия; во-вторых, город находился всего в двух милях от них, народу появлялось все больше и больше, и тем стеснялась свобода его действий; наконец, темные силуэты охотников, стоявших на вершине холма, предупреждали его, что при малейшем подозрительном поступке оба грозных врага погонятся за ним.

Поступая поневоле добродетельно, он решился исполнить наказ, явно войдя в город, но по своему усмотрению поручил обеих девушек своему молочному брату, колдуну Небесного города, который, в качестве главного священника храма Солнца, имел возможность скрыть их от всех до того дня, когда все препятствия будут устранены и ему будет можно свободно взять пленниц к себе.

Несчастные девушки, насильно разлученные со своими последними друзьями, впали в такое уныние, что не заметили колебаний и уверток бесчестного проводника, во власти которого находились. Они уповали на Бога и с христианским смирением готовились перенести все испытания, которым, без сомнения, они подвергнутся в продолжение своего пребывания среди индейцев.

Смешавшись с толпой, сгущавшейся по мере их приближения к городу, они скоро подошли к краю оврага, пытливо оглядываемые окружавшими их дикарями, тотчас заметившими молодых испанок.

Олень, наказав спутницам быть осторожнее, принял самый беспечный вид, хотя сердце его билось с удвоенной силой, и подошел к воротам.