Густав Эмар - Фланкер

— Я?! Да за что же могу я на вас сердиться?

— Так мы по-прежнему добрые друзья?

— Больше прежнего, — сказал, смеясь, дон Мигель.

Однако тон, каким были произнесены эти слова, не вполне убедил гостя в их искренности; он исподлобья взглянул на своего собеседника и поднялся.

— Вы уже отправляетесь? — спросил его молодой человек.

— С вашего позволения отправлюсь в путь.

— Хорошо, хорошо, отправляйтесь.

Дон Стефано, не отвечая, стал медленно седлать коня.

— У вас добрый конь, — заметил дон Мигель.

— Да, чистокровной берберийской породы.

— В первый раз мне приходится видеть такого драгоценного коня.

— Любуйтесь сколько вам угодно.

— Благодарю, боюсь только, что вы из-за меня еще больше опоздаете. Эй, моего коня! — крикнул он Доминго.

Тот мигом подвел к нему великолепного жеребца, на которого молодой человек сразу же вскочил; в свою очередь, и дон Стефано вскочил на своего коня.

— Разве вы хотите объехать окрестности? — спросил он его.

— С вашего позволения, я буду иметь честь проводить вас хоть немного, — сказал молодой человек, насмешливо улыбаясь. — Если только вы не дали еще какого заклятия, в таком случае я останусь.

— Полноте! — воскликнул дон Стефано с укоризной. — Вы на меня сердитесь.

— Нисколько, клянусь вам.

— В добрый час, мы поедем, когда вам будет угодно.

— Я в вашем распоряжении.

Они пришпорили коней и выехали из лагеря. Едва они проехали шагов двадцать, как дон Мигель натянул поводья своего коня и удержал его.

— Вы уже покидаете меня? — спросил его дон Стефано.

— Я ни шагу далее не сделаю, — надменно ответил молодой человек, гордо подняв голову и нахмурив брови, — выслушайте меня, здесь вы уже не мой гость, мы находимся вне моего лагеря, в прерии, здесь я могу объясниться с вами ясно и прямо — и, клянусь Богом, я это сделаю!

Мексиканец с удивленным видом поглядел на него.

— Я вас не понимаю, — сказал он.

— Может быть… Хотелось бы, чтобы это было так, но не верю этому; пока вы были моим гостем, я делал вид, что верил лжи, рассказываемой вами, но теперь вы для меня не более как первый встречный чужестранец, и я хочу откровенно сообщить вам свои мысли… Не знаю, какое имя носит ваше блеклое лицо, но уверен, что вы мой враг — или, по меньшей мере, шпион моих врагов.

— Кабальеро, эти слова… — начал дон Стефано.

— Не прерывайте меня, — горячо продолжал молодой человек, — мне нет дела до того, кто вы такой, я доволен тем, что разоблачил вас! Благодарю вас за посещение моего лагеря: теперь я узнаю вас везде, где бы ни встретил; и поверьте мне, я позволю себе дать вам совет, отряхните вашу обувь, расставаясь со мной, и не встречайтесь больше на моем пути, иначе с вами случится беда!

— Угрозы! — воскликнул мексиканец, побледнев от бешенства.

— Принимайте мои слова, как вам будет угодно, но запомните их для собственной пользы; хотя я всего лишь искатель приключений, но даю вам в эту минуту урок честности, которым вам не мешает воспользоваться. Для меня не было бы ничего легче, как приобрести доказательства вашей измены: со мной тридцать преданных товарищей, которые по одному моему знаку обошлись бы с вами не очень вежливо и, обыскав вас постарательнее, без сомнения, нашли бы среди ваших благословенных лепешек, — произнес он с насмешливой улыбкой, — объяснение вашего со мной поведения с самой нашей встречи; но вы были моим гостем, и это вас спасло. Идите же с миром и не попадайтесь больше на моем пути.

Говоря последние слова, молодой человек взмахнул рукой и изо всей силы ударил хлыстом его коня. Бербериец, не приученный к такому грубому обращению, помчался стрелой, несмотря на все усилия всадника остановить его.

Дон Мигель с минуту следил за ним глазами, потом повернул в свой лагерь, от души смеясь над способом, каким он закончил разговор.

— Ну, ребята, — сказал он мексиканцам, — живее собираться в дорогу! До заката солнца мы должны прибыть к броду Рубио, где нас ждет проводник.

Через полчаса караван уже пустился в путь.

Никакое обстоятельство, достойное замечания, не нарушило перехода каравана в этот день. Путешественники проходили неровную страну, перерезанную неглубокими реками, поросшую высокими деревьями и кустами хлопчатника, населенную птицами всевозможных видов и цветов. На горизонте желтоватой полосой извивалась река Колорадо, над которой парило густое облако тумана.

Как и предвидел дон Мигель, до брода Рубио добрались несколькими минутами ранее заката солнца.