Сара Пеннипакер - Пакс

— Но сцена — это долго…

— А спешить некуда — ты всё равно здесь ещё как минимум на неделю.

Она похромала обратно к верстаку, уселась и начала перебирать свои инструменты. Дискуссия окончена.

Питер плюхнулся на тюк с сеном. Ещё одна такая неделя — и он сойдёт с ума.

Подумав так, он вдруг осознал, что больше не считает Волу сумасшедшей. Раньше считал, а теперь нет. Приподнявшись на локте, он следил, как она полирует инструменты, как бережно поднимает каждый предмет, как тщательно чистит. Как потом кладёт каждый инструмент в точности на его место. В её движениях была спокойная целесообразность, которая ему нравилась. И предсказуемость.

Франсуа вразвалочку вошёл в сарай и зевнул. Он забрался на развилку стропил над верстаком и принялся умываться, перед тем как вздремнуть. И Питеру подумалось, что ему, как и Франсуа, стало уютно у Волы.

Он вытянул шею, чтобы посмотреть, что она делает. Черенок мотыги. Принесла поломанную мотыгу и мастерит к ней новый черенок. Простая вещь, но ему виделось в этом чуть ли не волшебство. Или взять его костыли. Пока их у него не было, он был беспомощен. А Вола взяла пару брусочков, раз-два — и он уже скачет, как заяц, по пересечённой местности, милю за милей. Волшебство.

Он подтянул к себе костыли, сунул их под мышки, ощущая знакомую приятную прочность и надёжность, и перемахнул к верстаку:

— Я хочу кое-что смастерить. Вы меня на у чите?

Вола отклонилась назад и изучающе уставилась на него. Взгляд этот длился, наверное, минуту, не меньше. Потом она кивнула:

— Правильно, нечего мозгам закисать. Ты знаешь хоть что-нибудь о работе с деревом?

— Резать надо от себя — вот всё, что я знаю.

— Для начала неплохо. Но я не об этом. — Вола выбрала из ящика для дерева новую заготовку и положила в центр верстака. — Кто здесь хозяин?

— П-простите… что?

— Кто тут главный: я или дерево?

Питер понял, что она его испытывает. Он посмотрел на деревяшку: она лежала на верстаке, неподвижная, никакая. Потом посмотрел на аккуратные изгибы поблёскивающих резцов — они, казалось, дрожали от нетерпения, до того им хотелось скорее приступить к работе.

— Вы. Вы главная.

Вола кивнула. Она выбрала резец, изогнутый в форме ложки, и деревянный молоток, посмотрела на кусок дерева тем же испытующим взглядом, каким несколько минут назад смотрела на Питера, — как будто надеялась вычитать какое-то тайное послание. И, постукивая молотком, вонзила резец в свежую древесину. Получился чистый, ровный рез, на верстак упал узкий завиток стружки.

Она обернулась к Питеру:

— А теперь? Теперь кто главный?

Лицо Волы ничего ему не подсказывало. Зато подсказало само дерево: недостающий клинышек был словно вопрос, требующий ответа.

— Дерево, — ответил он убеждённо.

— Правильно, — согласилась Вола. — С этого момента дерево — хозяин и господин. А резчик — его слуга. Все мастера служат своему мастерству. Как только ты решишь, что именно хочешь сделать, твой замысел берёт над тобой власть. Ты уже знаешь, что хочешь сделать?

— Как в ы резать лиса? — мгновенно выпалил он.

Едва эти слова сорвались с языка, Питер приготовился услышать всё тот же знакомый ответ: сам разберёшься. Однако Вола его удивила.

— У Микеланджело однажды спросили, как он сделал одну из своих скульптур. Он ответил: «Я увидел ангела в глыбе мрамора и просто отсекал всё лишнее, пока не освободил его». Возможно, это неплохой подход. Конечно, если ты собираешься искать лису в лесу, то начать надо с деревьев. — Она жестом пригласила Питера к ящику с заготовками. — У каждого дерева свои достоинства. Липа хорошо режется, отлично держит мелкие детали и к тому же лёгкая. Головы у моих марионеток как раз из липы. А вот сосна…

— А ясень подходит для бейсбольных бит, — вставил Питер. — Он очень твёрдый.

Вола какое-то время молча перекидывала сосновое поленце из руки в руку. Потом сказала:

— Кстати, раз уж ты об этом заговорил… — Она развернулась к Питеру. — У тебя правда нет биты? Ты любишь бейсбол, а биты у тебя нет?

— Я филдер.

— И что? Ты ждёшь, пока кто-то пошлёт мяч, потом ловишь? Но это просто реакция. Разве ты не хочешь сам бить по мячу?

— Это не так устроено. Как только мяч попадает к тебе, ты им завладел, он твой. Это не просто реакция — я принимаю решения. И я тоже бью. Биты есть. У команды. Вы просто не разбираетесь в бейсболе.

— Может, в бейсболе я и не разбираюсь. — Она пожала плечами и бросила кусок дерева обратно в ящик. — Но я начинаю разбираться в тебе. И мне кажется, тебе нужна бита. Твоя собственная.