ТАРЗАН. Том 1

— Я тоже, — прозвучал ответ.

— Воля большинства, — объявил Тюран. — Теперь приступим, не теряя времени, к жеребьевке. Это одинаково выгодно для всех. Для того, чтобы три человека остались живы, один умрет несколькими часами раньше, чем умер бы и без того.

Он занялся приготовлениями к лотерее, а Джэн Портер широко раскрытыми глазами следила за ним, с ужасом думая, чему придется ей быть свидетельницей. Тюран разостлал пиджак на дне лодки и затем из горсти монет выбрал шесть штук. Двое других близко нагнулись, пока он рассматривал их. Потом он протянул их Клейтону.

— Осмотрите их внимательно, — сказал он. — Самая старая — 1875 года, и этого года — только одна.

Клейтон и матрос осмотрели каждую монету. На их взгляд между ними не было никакой разницы, кроме годов. Они остались довольны. Если бы они знали, что прежний опыт мсье Тюрана по части шулерничества в карты настолько развил его осязание, что он умел отличать карты, касаясь их, они вряд ли нашли план выгодным для себя. Монета 1875 г. была чуть-чуть тоньше остальных, но ни Клейтон, или Снайдер не могли бы установить это без помощи микрометра.

— В каком порядке мы будем тянуть? — спросил Тюран, зная, по опыту, что большинство предпочитает тянуть под конец, в тех случаях, когда вытянуть жребий неприятно: есть шанс и надежда, что жребий будет уже вынут кем-нибудь раньше. Тюран же, по причинам ему известным, предпочитал тянуть первым на случай, если бы тянуть пришлось дважды.

И когда Снайдер выразил желание тянуть последним, он любезно предложил, что будет тянуть первым. Рука его исчезла под пиджаком всего на мгновение, но проворные и искусные пальцы успели перебрать все монеты и отодвинуть роковую. Когда он вытащил руку, в ней была монета 1888 года. Потянул Клейтон. Джэн Портер нагнулась вперед с выражением ужаса и напряженного внимания на лице, когда рука человека, за которого она должна была выйти замуж, скрылась под пиджаком. Вот он вытащил руку, держа в ней монету. В первый момент он не решался взглянуть, но мсье Тюран, нагнувшись к его руке, крикнул, что все благополучно.

Джэн Портер в изнеможении, вся дрожа, откинулась на борт лодки. Ей было дурно, кружилась голова. Если и Снайдер не вытащит монеты 1875 года, придется сызнова пережить этот ужас.

Матрос уже засунул руку под пиджак. Крупные капли пота выступили у него на лбу. Он дрожал, как в лихорадке, и громко проклинал себя за то, что предпочел тянуть последним: сейчас у него было три шанса против одного, а у Тюрана их было пять, у Клейтона четыре.

Русский терпеливо выжидал, не торопя матроса, он прекрасно знал, что сам он в безопасности — безразлично, будет ли сейчас вытащена роковая монета или нет. Когда матрос, вытащив монету, взглянул на нее, он повалился без чувств на дно лодки. Клейтон и Тюран оба поспешили, насколько позволяли силы, к нему, чтобы взглянуть на монету, которая вывалилась у матроса из рук и лежала подле. Она не была помечена 1875 годом. Реакция после пережитого волнения подействовала на Снайдера так же, как если бы он вытащил роковую монету.

Таким образом, всю процедуру пришлось повторять сызнова. Еще раз русский вынул безвредную монету. Джэн Портер закрыла глаза, когда рука Клейтона скрылась под пиджаком. Снайдер нагнулся, широко раскрытыми глазами провожая руку, которая должна была решить его участь.

Вот Вильям Сесиль Клейтон, лорд Грейсток, вытянул руку из-под пиджака и, крепко зажав монету так, чтобы никто не видел, взглянул на Джэн Портер. Он не решался разжать руку.

— Живей! — взвизгнул Снайдер. — Боже! Дайте взглянуть…

Клейтон разжал пальцы. Снайдер первый увидел цифру и раньше, чем другие успели угадать его намерение, он поднялся на ноги, перешагнул через борт лодки и исчез навсегда в зеленой бездне — монета была не 1875 года.

Пережитые волнения так подействовали на оставшихся в живых, что весь день, они пролежали в полусознательном состоянии и несколько дней не возвращались к страшному вопросу.

Ужасные дни все увеличивающейся слабости и растущей безнадежности…

Наконец, Тюран подполз к распростертому Клейтону.

— Надо еще раз потянуть жребий, пока мы не ослабели до того, что уже не в состоянии будем есть, — шепнул он.

Клейтон был в таком состоянии, при котором уже нет собственной воли. Джэн Портер уже три дня не говорила. Он знал, что она умирает. Как не страшна была эта мысль, но он подумал, что можно будет вернуть ей силы таким способом, и сразу согласился на предложение русского.