Бернар Эйвельманс - В объятиях спрута

Пьер Белон и Гийом Ронделе оба рассказывали об этом странном создании. Ронделе пишет: “Я слышал о нем от доктора Жисбера, немецкого врача, который получил из Амстердама письмо, где утверждалось, что этот морской монстр в епископском одеянии появился в Польше в 1531 году. Он знаками показал королю, что хочет вернуться в море, и, когда его отнесли к воде, немедленно скрылся в волнах”.

Мне кажется маловероятным, что “морскому монаху” послужил прототипом гигантский кальмар. Но такое предположение я не исключаю в случае с “морским епископом”. Митра, продолжающая его туловище и голову, удивительно похожа на оконечность тела моллюска. Развевающиеся полы плаща могли быть навеяны плавательными щупальцами и складками мантии, опавший вид которой так поражает у вытащенных на берег кальмаров. Ноги могут соответствовать сократившимся ловчим рукам или щупальцам, оставшимся у искалеченного экземпляра. Правда, такое предположение мне кажется слишком натянутым.

Но если эта наивная фигура не обязательно относится к одному из Lepidoteuthis, она могла иметь своим прототипом какого-нибудь другого изуродованного кальмара.

Самое смешное, что история о “морском епископе” после нескольких деформаций, неправильных переписок текста и особенно из-за “человеческого фактора” создала смесь необходимых ингредиентов для успеха у публики публикации в худших традициях американской журналистики. Вот в каких терминах о “епископе” рассказывает Р.-П. Фурнье в 1643 году в своей “Гидрографии”. Несмотря на несовпадение дат событий, нельзя не узнать в нем рассказ Ронделе: “В Балтийском море, у берегов Польши и Пруссии, был пойман в 1433 году морской человек, по внешнему виду похожий на епископа, с митрой и крестом в руках, в плаще, напоминающем одеяние епископа. Он прислушивался к тому, что ему говорили, но не произнес ни слова. Королю, который хотел запереть его в башне, он жестами показал, что это ему не нравится, и священники обратились к королю с просьбой отпустить его в море. Он поблагодарил их жестами… Войдя в море по пояс, приветствовал священников и людей, собравшихся на берегу, благословил их, перекрестив, затем погрузился под воду и больше не появлялся”.

В этом виде история была вписана епископом магистром Спондским в “Экклезиастические анналы”. Счастье еще, что этот кальмар не был канонизирован.

Профессор Жубен призывает к доверию

Если вернуться к кашалоту “Принцессы Алисы”, мы узнаем следы некоторых других древних легенд.

Кальмары, проглоченные прожорливым китом, похоже, оказали серьезное сопротивление агрессору. На его губах остались отметины в виде больших концентрических ран, очевидно оставленных присосками. Их вид вызвал у принца Альберта довольно интересные ассоциации:

“Передо мной встала картина битвы морских колоссов на подмостках океанской бездны, куда гигантское млекопитающее спускается в поисках добычи… Это видение вызвало в моей памяти воспоминание о другом событии, которое произошло во время моего плавания в 1887 году на “Ирондель”. Мы находились в центре Атлантики, направляясь к Азорским островам, когда увидели, как на горизонте из спокойной воды бьют фонтаны. Виновником этого чуда оказалось колоссальных размеров создание: голова его и верхняя часть туловища поднимались время от времени из воды и застывали как башня, в то время как хвост бичом хлестал по воде, поднимая мириады брызг.

Наконец море сомкнулось над исчезнувшим гигантом, но поверхность воды в том месте долго сохраняла вид белого покрывала, видимого с расстояния 8 километров, которое могло быть жидкостью или просто пеной от взбитой воды. Несмотря на все наши усилия, неблагоприятный ветер не позволил яхте приблизиться к этому пятну до того, как оно исчезло. И когда через несколько часов я все же добрался до того места, то обнаружил там голову огромного осьминога…

Не будет ли слишком смелым допустить, что я стал свидетелем того, как кашалот с гигантским осьминогом на голове поднялся на поверхность, чтобы стряхнуть своего врага?”

Этот рассказ принца показывает в новом свете некоторые другие случаи, иначе их трудно понять или в них с трудом можно поверить.

Во-первых, прыжки кашалота, “у которого голова и тело поднималось из воды вертикально как башня”, объясняют нам, почему Плиний описывал своего Физетера как “гигантскую колонну, поднявшуюся выше мачт корабля”. С другой стороны, величина вспененного пространства, видимая “с расстояния 8 километров”, напоминает китайский миф о ките “фег”, который “может убить три тысячи моряков, если его рассердить”. Наконец, ярость борьбы свидетельствует о силе головоногого, способного держать голову млекопитающего гиганта длиной больше 20 метров. Если судну такого же размера пришлось бы померяться силами с одним из них, не оказался бы он в затруднительном положении? Это свидетельство по крайней мере дает пищу для размышлений. Профессор Луи Жубен, один из авторитетнейших океанографов, написал несколько комментариев, которые должны убедить его коллег стать менее недоверчивыми: