Бернар Эйвельманс - В объятиях спрута

К первому следует отнести, в числе других, экземпляры из Ньюфаундлендской банки, Каталины и Ланс-Коува, так же как и того кальмара, чей клюв был обнаружен капитаном Этвудом в желудке кашалота; к нему также, без сомнения, надо отнести кальмаров из залива Форчен, Три Руки, а также, по всей вероятности, и чемпиона из Фимбл-Тикле. Среди них один экземпляр, с особенно длинными руками, из Ланс-Коува, возможно, был самкой.

Ко второму виду, для которого характерным был “маленький”, могучий коротышка из бухты Лоджи, без сомнения, можно отнести экземпляр из Кумбс-Коува и кальмара из залива Бонависта.

На этот раз на основании тщательного описания профессор Эдиссон Веррил не отнес эти два типа к видам, описанным Стенструпом, а создал для них два новых вида: Architeuthis frinupus для удлиненных, и Architeuthis Larveyi, для коротких.

Это крещение должно было однажды заставить его сына, знаменитого натуралиста, путешественника и писателя А. Хайтта Веррила, сказать по поводу останков, собранных преподобным Гервеем, и сделанных им точных обмеров: “На основании этих данных мой отец, профессор Веррил, смог описать первого из известных науке гигантских кальмаров…”

Согласиться с этим значило бы недооценить кропотливый труд, которому профессор Стенструп посвятил большую часть жизни. Куда бы мы зашли, если бы сыновнее почтение могло повлиять на правила присуждения приоритета в области таксономии?

Архитевтисы в смертоносном тупике Ньюфаундлендской банки

Прежде чем идти дальше, позволительно ответить на интригующий вопрос: “Почему же все эти архитевтисы выбрали точно очерченный район Ньюфаундленда и расположенного напротив него побережья полуострова Лабрадор для своего абсурдного самоубийства?”

Ответ на этот вопрос надо искать в особенном расположении области Ньюфаундлендской банки по отношению к морским течениям. Почему в этом районе наблюдается одна из наиболее значительных в мире концентраций тумана? Потому, что здесь встречаются под прямым углом теплое течение Гольфстрим, идущее из Гвианы и Карибского моря, и холодное течение, идущее от Лабрадора. “Зимой, — отмечает по этому поводу Рейчел Карсон в книге “Море, которое нас окружает”,— смена температуры на границе двух течений является столь резкой, что, если корабль переходит из одного течения в другое, его носовая часть может находиться в воде, которая на 12 градусов теплее, чем вода за его кормой, словно некая стена является материальной преградой, разделяющей две водные массы. Перед “хвостом” Ньюфаундлендской банки эти два течения отличаются по цвету так же ясно, как две страны на географической карте: нетрудно узнать теплые воды цвета индиго, принадлежащие Гольфстриму, и холодное северное течение цвета бутылочного стекла!” Согласно Дж.-С. Робсону, большому британскому специалисту по головоногим, архитевтисы стремятся к оптимальной температуре 10 градусов Цельсия. Поэтому они никогда не встречаются у атлантического побережья Соединенных Штатов, где вода благодаря Гольфстриму имеет более высокую температуру. На широте этого побережья они должны находиться на определенной глубине, чтобы обитать в “климате”, который для них подходит.

Но что происходит, когда увлекаемый Гольфстримом гигантский кальмар поднимается к Ньюфаундленду? Прежде всего, когда поток воды мало-помалу становится холоднее, головоногие склонны приближаться к поверхности воды в поисках предпочтительной для них температуры. Если же, к несчастью, кальмар собьется с дороги и пересечет знаменитую “холодную стену”, он окажется в безвыходном положении. Единственным выходом для него было бы возвращение назад, но такая реакция была бы для кальмара необычной. Обычно, когда ему становится холодно, он просто поднимается, потому что знает из опыта, что температура нормализуется, когда он приближается к поверхности воды (холодная вода тяжелее теплой). Он будет вести себя как обычно и в этом случае, но холод течения, идущего от Лабрадора, так велик, что, поднявшись на поверхность, кальмар не находит привычной для него температурной среды. В этих анормальных условиях он погибает и полуживой оказывается во власти прилива, который выносит его на берег. Так по крайней мере профессор Робсон объясняет их частые выбросы на берег, но истина оказалась более сложной.

Одна вещь, однако, была отныне установлена. Чудесный архитевтис не совершает самоубийства, он погибает оттого, что, сбившись с дороги, оказывается в безвыходном положении.