Питер Блад не мог не оценить своеобразной логики этого рассуждения. Оставался лишь один вопрос: мог ли он доверять этому доктору? Выманить его с Тортуги желали бы многие. Но кто стал бы проделывать это столь сложным и нелепым способом? И кто помешал бы врагам захватить его только что, пока он беспечно спал в лесу рядом с человеком, о котором знал немногое и только с его слов?
В последние два месяца он пил, потому что боялся протрезветь: бесстрашие капитана Блада вошло в поговорку, но окончательно потерять надежду на счастье было слишком тяжело. Теперь он был трезв, однако боль почему-то не спешила возвращаться. То ли подействовали радикальные методы лечения алкогольной интоксикации, то ли необычные обстоятельства, но мысль о том, что Арабелла никогда не будет принадлежать ему, оказалась не раскаленным гвоздем в груди, а просто мыслью, жить с которой нелегко, но возможно. Примерять же новые личины ему всегда нравилось. Почему бы не стать на день-другой, пускай без всякой практической пользы, скромным помощником натуралиста, простым парнем, который никогда не встречал мисс Бишоп и не должен думать о том, чем занять восемь сотен изнывающих от безделья корсаров, за исключением корсарского промысла…
Блад легко поднялся на ноги, отряхнул одежду, поискал глазами камзол — тот, вывернутый наизнанку, повис на каком-то кусте.
— Вам достался не лучший ассистент, доктор. Дурного поведения и ленивый. Мы потеряли время из-за моей сонливости?
— Совсем напротив, мы провели его с толком. Сбор начал вянуть, а так я успел все расправить, — доктор накрыл кипу листов, лежащую на деревянной раме, другой рамой, затянутой сеткой, стянул конструкцию ремнями и подмигнул «ассистенту». — Если уж вы донесли это сюда, сможете дотащить до вершины холма?
* * *
Холм в северной части острова был не так высок, как другой, в его центре, и все же подъем порядком вымотал обоих джентльменов. Наверху обнаружилась еще одна полянка, образованная рухнувшим деревом, которое в падении повалило другое и накренило третье, выворотив его корни. Между корнями, как в кресле, уселся Слоан (сперва убедившись в отсутствии свирепых местных муравьев). Блад растянулся на земле, закинул руки за голову и, прищурясь, разглядывал синий бархат моря, светлую чешуйку паруса у горизонта и чуть правее — берег Сент-Кристофера, превращенный далью из зеленого в сизый.
— Как вам прогулка, капитан Блад?
— Напомнила дни юности. Нас в Тринити-колледже весной и летом тоже заставляли ботанизировать.
— В Тринити-колледже?
— Колледж Пресвятой Троицы, Дублин, — с наигранным раздражением ответил Блад. — В Ирландии тоже есть учебные заведения, хотя где нам равняться с Лондоном. Ос фронтале, париетале, окципитале…
— …Сфеноидале, темпорале, этмоидале, — слегка растерянно закончил Слоан. — Так вы доктор медицины?
— Бакалавр, к вашим услугам. Однако последнее время предпочитаю капитанское звание и регулярную практику корабельного хирурга.
Слоан оглянулся на собеседника. В облике капитана ничего не изменилось, он выглядел тем, кем, несомненно, и был: авантюристом, опасным даже в ленивом спокойствии, с запястьями фехтовальщика и красноватым сквозь загар лицом. Запах рома в его дыхании чувствовался до сих пор. С другой стороны, его манера говорить в самом деле выдавала человека образованного. До сих пор Слоан как-то не думал о том, где этот странный корсар выучился декламировать Горация.
— Вы не упоминали, что вы врач.
— Это так трудно предположить? — насмешливо осведомился Блад. Значит, хотя бы обвинение бакалавра медицины в пособничестве мятежу герцога Монмута не обсуждалось во время давешней попойки! Спасибо и на этом. — Врач, имел практику в Англии, мог бы практиковать по сей день.
— Что же вам помешало?
— Долгая история.
— Трудный медицинский случай? Несчастливое стечение обстоятельств?
— Вы необыкновенно проницательны, доктор Слоан. Пожалуй, то и другое. Когда-нибудь я непременно расскажу вам об этом.
Слоан ничего не ответил.
— Не сердитесь, доктор. Да, то были славные времена, в Дублине. Я был мальчишкой, родители в добром здравии, впереди целая жизнь. Шайка друзей, народные песни, девушки прекрасны и вечно недоступны… Шутки для посвященных — для тех, кто знает медицинскую латынь… (Слоан улыбнулся: похоже, в Лондонском университете эти шутки тоже бытовали, но как человек благовоспитанный, от цитат он воздержался.) Ирландский клевер, здесь его не найдешь, хоть семь лет ищи…
Читать дальше