Робин Янг - Отступник

Она неуверенно кивнула, и Роберт спустился вниз по скрипучим ступеням. Он почувствовал себя немного спокойнее. Кажется, она поверила его лжи. Оставалось надеяться, что с наступлением утра она и впрямь сможет идти быстрее. А потом, когда они доберутся до Антрима, он оставит ее у своего приемного отца, чтобы тот обменял ее на Кормака, и дело с концом. Не его забота, как поступит с нею Ольстер.

Выйдя из дома, Роберт шагнул под дождь, поправив висящий на боку меч. Быть может, в соседних домах отыщется какая-нибудь еда, солонина или овес. Он решительно зашагал по улице, обходя пенящиеся лужи, в которых отражалось вечернее небо, и слушая, как барабанит по крышам дождь, а в ушах его все еще звучали последние слова, сказанные им Элизабет. «Я должен вернуться в свое королевство». Они вырвались у него помимо воли, но он вложил в них всю душу.

До сих пор его намерение занять трон Шотландии объяснялось почти исключительно личными мотивами. После смерти короля Александра полноправным наследником престола, по крови и по закону, стал его дед. И теперь, когда Джон Баллиол низложен, кто еще, как не он, Роберт, которому старый Брюс передал свое право, может занять его? Пламя этой уверенности, искорки которого посеяли у него в душе дед и отец, за прошедшие годы усиленно раздували его сторонники, могущественные и влиятельные люди, такие как Джеймс Стюарт. Но где-то по пути на север, в гнетущем молчании разоренных земель, в душе у него пробудилось иное чувство, которое только сейчас, в этом городе-призраке, он осознал полностью.

Ирландия, обескровленная и опустошенная захватчиками, заставила его о многом задуматься. Быть может, этот забытый Богом и людьми город станет тем будущим, которое ожидает и Тернберри с Эйром под пятой Эдуарда? Король Англии не питал любви к Шотландии и ее народу, это было ясно с самого начала. Что он там сказал, возвращаясь обратно в Англию после своего первого вторжения, оставив своих чиновников управлять королевством? «Мужчина поступает мудро, избавляясь от ненужного хлама». Не ждет ли их судьба Ирландии, если Эдуарду удастся подавить восстание и он обретет полную власть? Не случится ли так, что он лишит Шотландию ее доходов и отберет все зерно и продовольствие, чтобы затеять очередную войну в Гаскони, если его мирные переговоры с королем Филиппом окончатся неудачей или если в Уэльсе вспыхнет очередной мятеж?

Роберт настолько погрузился в свои мысли, шагая по переулку к веренице амбаров, что заметил лошадь только тогда, когда едва не налетел на нее. Он замер на месте, растерянно глядя на животное, стоявшее в нескольких ярдах от него. Это был крупный белый жеребец, конь рыцаря или человека, не стесненного в средствах. Седла на нем не было, но спину коня покрывала попона, и он был взнуздан. Поводья были привязаны к покосившемуся столбу у входа в амбар, двери которого были приоткрыты. Завидев его, конь фыркнул и ударил копытом. Загремело железо.

Роберт быстро шагнул в тень дверного проема, пальцы его сомкнулись на рукояти меча, а сердце учащенно забилось при виде человеческого присутствия после стольких дней одиночества, проведенных в глуши. Конь фыркнул вновь, и спустя несколько мгновений на пороге амбара появился человек. Это был высокий мускулистый мужчина в темной накидке. Волосы его отросли до плеч, а нижнюю часть лица скрывала густая борода. Но внимание Роберта было приковано к оружию, которое тот держал в опущенной руке. Это был боевой арбалет. Когда он обвел внимательным взглядом улицу, задержавшись на дверном проеме, сердце замерло у Роберта в груди. Спустя еще несколько секунд мужчина вернулся в амбар и скрылся из виду.

Роберт выскользнул из своего укрытия и поспешил по улице к главной площади. Он попытался убедить себя в том, что мужчина – всего лишь путешественник, пережидающий непогоду, или ирландский разбойник, отбившийся от своей шайки. Но он не походил ни на того, ни на другого. Боевой конь и арбалет? На душе у Роберта стало тревожно, но он затруднился бы сказать, в чем заключается исходящая от мужчины угроза, и потому решил на всякий случай держаться от него подальше.

Он вышел почти на самую окраину городка, туда, где дорога пересекала реку. Память подсказала ему, что здесь где-то должен быть брод, по которому он переправлялся, двигаясь на юг. Брод и людей он увидел одновременно. Два человека стояли под навесом крыши какого-то большого здания, которое могло принадлежать местному купцу. Роберт торопливо прянул за угол полуразвалившегося сарая, успев заметить красные повязки у них на рукавах.