Робин Янг - Отступник

Мертоу двинулся первым, показывая дорогу. Раздвигая заросли тростника, он побрел к развалинам самого крупного здания на острове – церкви, выстроенной из тех же призрачно-серых камней, что усеивали берег. Из-под ног у них вспархивали потревоженные птицы, пока они приближались к постройке, окруженной невысокой осыпавшейся стеной, которая поросла густой травой. Чуть поодаль виднелись руины других сооружений, в большинстве своем деревянных, сгнивших почти полностью за долгие годы, в течение которых это место оставалось необитаемым. Тут и там среди камней росли кусты и сорняки; природа отвоевывала жизненное пространство. На западной оконечности острова Роберт смутно различил остатки какого-то куполообразного сооружения, похожего на огромный каменный улей.

– Келья святого Финана [15], – донесся из сумрака голос Мертоу. Он остановился у церковной стены, проследив за взглядом Роберта. – Он жил здесь за много веков до того, как Малахия построил монастырь. Островок хоть и маленький, зато история у него длинная и славная.

Роберт представил себе, как здесь, в уединенной глуши, жил Малахия со своей братией. Это было подходящее местечко для людей, желавших удалиться от мира.

К нему подошел Эдвард, оставив Найалла и двух монахов в арьергарде.

– Если он здесь, брат, что мы будем делать дальше?

Мертоу вошел внутрь сквозь пролом в стене, глядя себе под ноги и направляясь к нескольким плитам, выступающим из травы. Он не мог их слышать, но Роберт тем не менее понизил голос.

– Мы отвезем его в Шотландию, как и собирались.

– А потом? – не отставал Эдвард.

Прежде чем Роберт успел ответить, подал голос Мертоу:

– Это здесь.

Подойдя к нему, мужчины столпились вокруг поросшей лишайником могильной плиты, которая горизонтально лежала на четырех каменных столбиках, уходивших в землю. На ней был искусно высечен крест, обвитый спиральным шнуровым орнаментом со вплетенными в него зверями и птицами. Монахи поспешили на помощь Мертоу, когда тот наклонился и обеими руками ухватился за край плиты. Найалл присоединился к ним, и вчетвером мужчины сдвинули плиту в сторону. Камень заскрежетал о камень. Из темной впадины, открывшейся их взорам и огражденной каменными балками, Роберту ухмыльнулся череп, на котором еще сохранились волосы. Плоть сгнила давным‑давно, одежда превратилась в прах. Когда взгляд его скользнул вдоль скелета, он понял, что рядом с телом лежит продолговатый предмет, завернутый в материю.

На изуродованном шрамом лице Мертоу проступило явственное облегчение.

– Слава Богу, – пробормотал он, опускаясь рядом с могилой на колени.

Роберт наклонился и взял предмет в руки, ощутив твердую поверхность под складками ткани. Когда-то она была белой, но после двухлетнего пребывания в могиле позеленела от плесени. Из складок материи выполз жирный земляной червяк. Монахи притихли, глядя, как он берет посох, но не сделали попытки помешать ему. Теперь это была его ноша и его ответственность. Роберт осторожно положил сверток на плиту и развернул его. В кровавом зареве рассвета заблистали золото и драгоценные камни, украшавшие посох. Роберт ощутил жаркий прилив торжества. Четвертая реликвия, поименованная в «Последнем пророчестве», – та самая, в которой отчаянно нуждался король Эдуард, чтобы претворить в жизнь свое видение королевства, объединенного под его властью, – оказалась у него в руках.

Роберт не отрываясь смотрел на золотой посох, и в ушах у него вновь зазвучал голос Мертоу: «А как насчет вас, граф Роберт? Вы-то сами верите в пророчество Мерлина?»

Он провел два года в обществе Эдуарда в качестве одного из Рыцарей ордена Дракона, цель которого заключалась в том, чтобы помочь королю завладеть реликвиями. И хотя многие из тех, кого он раньше называл своими друзьями, искренне верили в пророчество Мерлина и были решительно настроены любой ценой предотвратить крах Британии, предсказанный в нем, сам он был настроен куда более скептически. Несмотря на все почести и награды, славу и дружбу, которые он снискал на королевской службе, Роберт так и не смог забыть того, что если все четыре талисмана окажутся в руках одного человека, который станет править всей Британией, то притязания Брюсов на трон Шотландии окажутся бессмысленными и напрасными. Помогая осуществиться амбициям Эдуарда, он отказывался от своих собственных и нарушал слово, данное деду, – обещание, что он будет всячески поддерживать и сохранять право их семьи претендовать на престол. В конце концов осознание этого и отвратило Роберта от дела Эдуарда.