Александр Дюма - Цезарь

Другими негодными для заключения брака днями являлись следующие дни после календ, ид и нон, поскольку они были религиозными днями , в которые позволялось делать только совершенно необходимые вещи. (Смотрите… смотрите об этом у многих авторов, с учетом того, что в Риме заключение брака никогда не считалось необходимостью. Итак, смотрите: Макробий, Saturn. , 15 и 16; Плутарх, Quæs. rom. , стр. 92; Тит Ливий, VI, I; Авл Геллий, Т. 17, Fest. relig. )

На заре Республики девица со своей матерью и несколькими близкими родственницами отправлялась провести ночь в храме, чтобы послушать, не подаст ли голос какой-нибудь оракул; но позднее было достаточно просто слова жреца, что никакого неблагоприятного знамения не было, и все шло как нельзя лучше.

Религиозный брак заключался в домашнем святилище. В ожидании его невесту облачали в белую цельную тунику; ее талию стягивали пояском из овечьей шерсти; ее волосы разделяли на шесть прядей и укладывали на макушке в виде башни, увенчанной венком из цветущего майорана; ее покрывали прозрачной фатой цвета пламени. Именно от этой фаты – nubere , окутывать покрывалом, – произошло слово nuptiœ , свадьба.

Башмаки тоже были цвета пламени, как и фата.

Фата была заимствована из одеяния жриц, для которых развод был запрещен, а прическа – у весталок. Соответственно, эта прическа была символом непорочности молодой супруги.

У нас майоран заменила веточка флердоранжа; но этот флердоранж, как и колечко на пальце, связанным с сердцем, является античной традицией. Невесту покрывали фатой только на патрицианских свадьбах. Чтобы узаконить такой брак, требовалось десять свидетелей. Оба супруга усаживались на парные кресла, покрытые шкурой жертвенной овцы с сохраненной на ней шерстью. Жрица вкладывала правую руку девушки в правую руку юноши и произносила определенную предписанную таинством формулу, которая гласила, что жена должна разделять имущество своего мужа и все его начинания. Затем в честь Юноны, покровительницы брака, совершались возлияния из вина с медом и молока, и в этих возлияниях использовалась пшеничная лепешка, называемая far , которую приносил и подавал муж: от этой лепешки и произошло слово confarreatio .

Во время брачных жертвоприношений желчь животного выбрасывалась за жертвенник, в знак того, что всякая горечь изгоняется из этого союза.

Другой род бракосочетания был плебейским , и носил название coemptio – от глагола emere , покупать; при таком браке муж покупал себе жену, а жена становилась рабыней своего мужа. Ее продавал отец или опекун, в присутствие магистрата и пяти римских граждан, достигших совершеннолетия.

Весовщик денег, без которого обычно не обходилась ни одна продажа с торгов, также непременно присутствовал на подобном бракосочетании.

Впрочем, акт продажи был совершенно символическим; продажная цена выражалась всего одним медным асом , то есть самой тяжелой, но самой мелкой римской монетой. Один ас стоил что-то около шести сантимов и три четверти. Ас делился на семиссы , половины аса; на триенсы , трети аса; на квадранты , четверти аса; на секстаны , шестые части аса; на стипы , двенадцатые части.

Странность такого рода свадеб заключалась в том, что ас, за который ее покупали, приносила сама женщина; так что на самом деле это не муж покупал себе жену, а жена покупала себе мужа.

В этом случае вопросы в трибунале претора задавали сами муж и жена, а не юрисконсульт.

– Женщина, говорил будущий супруг, желаешь ли ты стать матерью моей семьи?

– Желаю, – отвечала женщина.

– Мужчина, говорила она, желаешь ли ты стать отцом моей семьи?

И мужчина в свою очередь отвечал:

– Желаю.

Знатной девице такого вопроса не задавали. Девица благородного происхождения становилась матроной ; девушка из народа становилась матерью семьи . – Само слово семья напоминало о рабстве; раб составлял часть семьи. В знак зависимости, в которую отныне попадала молодая супруга, один из участников обряда разделял ей волосы на пряди при помощи дротика, проводя острием по ее голове шесть раз.

Затем юноши хватали новобрачную, поднимали ее на плечи и несли от трибунала претора до супружеского дома, громко крича: «К Таласию! к Таласию!» Мы уже объясняли значение этого клича. По пути к дому процессия останавливалась перед одним из тех небольших жертвенников богов домашнего очага (ларов) – ларариев , которые можно было увидеть на каждом перекрестке. Новобрачная доставала из кармана второй ас и отдавала его ларам. Войдя в дом, она шла прямо к пенатам, и отдавала им третий ас, достав его из своего башмака или сандалии.