Петроний Аматуни - Чао

— Следующий!

— Кащей, само собой разумеется, Бессмертный…

— Похититель женщин, выпивающий по три ведра воды зараз? Слышал о таком. Следующий!..

— Змей Горыныч я. О трех головах. Прошу по одной специальности на каждую, либо одну, но трижды почетную — на все…

— Знания — это пища ученого. Вам не по зубам. Все?

— Я, Абдул-Надул, Мудр…

— Ха-ха-ха, — гулко засмеялся таинственный незнакомец. — И ты здесь?

— Я Мудрейший из Мудрых, — обиделся Абдул-Надул. — А ты гогочешь, словно гусь…

— Все вы одна компания… Марш отсюда! Злодеям здесь не место…

— Ох, касатик ты мой, — захныкала Баба-Яга. — Так ведь я нынче совсем добрая. Вот те слово! Я как выучусь, так стану энтой, как ее… поетессой. Стишат для ребятишек понавыдумываю, песенок разных баюкательных…

— А я, — просительно сказал Соловей-разбойник, — в композиторы пойду, художественный свист в консерватории преподавать стану… А разбойничать — ни-ни… Бросил!

— А я бы в сварщики подался, — заскулил Змей Горыныч. — Пламени во мне ого сколько! Я его в три струи, с трех голов, как дуну!..

— Обойдется и без вас… Благодетели нашлись!

— О Повелитель, заступись за нас… — Соловей-разбойник, Баба-Яга и Змей бросились в ноги Мур-Вею, а Кащей подошел к нему сзади вплотную и ловко извлек из кармана его халата старинные четки слоновой кости, которые волшебник любил перебирать в минуты раздумья. А как бы взамен их насыпал горсть семечек и зашептал:

— Прояви мудрость, Искандер Мур-Вей. Эта мелюзга еще пригодится нам с тобой… Есть у меня к тебе разговор… только без свидетелей…

Мур-Вей, не дослушав, брезгливо отстранился — Кащей всегда был ему неприятен.

— …Мурвеюшка, — вновь заскулила Яга, — смени гнев на милость.

— Нет! — вскричал оскорбленный Кащей да как замашет руками, как замашет — словно ветряная мельница.

Взвихрился гудящий смерч и увлек в небо всю эту мерзкую компанию. Абдул-Надул едва успел отбежать и спрятаться за Мур-Веем.

Когда все улеглось и пыль рассеялась, на крыльце дома появился Чао.

— Ты?! — поразился Абдул-Надул.

— Рад видеть тебя в этом доме, Победитель волшебников, — почтительно сказал Мур-Вей роботу. — Подари мне хоть немного своей мудрости, чтобы вновь ощутил я былую силу и бодрость духа.

— Погоди! — перебил его Чао. — А ты подумал о том, что меня могут хватиться в музее?

— О Всемудрый, я оставил там твое точное подобие, — успокоил его Мур-Вей.

— Ну, это другое дело… Тогда начнем… Да, а этот что — тоже?… — Чао указал на Абдула-Надула.

— Обо мне не беспокойся, — заявил Великий Рассказчик. — Вряд ли и сто лет твоих усилий сделают меня умнее!

— Пожалуй…

— Неужели ты думаешь, что в твоих проводах и лампочках больше ума, чем в моей голове?

— Так ты считаешь, что в голове твоего Повелителя ума меньше? Ему, значит, необходимо образование, а тебе нет?

Абдул-Надул поморгал-поморгал, но все же нашелся:

— Великий Искандер Мур-Вей просто хочет измерить твои способности, чтобы потом подарить тебе недостающее…

— Ты подал хорошую мысль, — прервал его Чао. — А я измерю твою способность к восприятию настоящих знаний! Заодно и выясню, как знания облагораживают низкий интеллект. Не возражаешь, Мур-Вей?

Мур-Вей с улыбкой кивнул, а Мудрейший из Мудрых еще долго ворочал в голове незнакомое слово — ин-тел-лект, как бы рассматривая его со всех сторон. Наконец он решил, что в таком красивом слове может быть заключен только приятный для него смысл, и успокоился.

В уютной комнате стояли две парты и преподавательский стол.

Мур-Вей и Абдул-Надул едва уселись за парты, как Чао вызвал волшебника к доске:

— Напиши: два умножить на два.

Мур-Вей вздохнул и написал: 2х2.

— Поставь знак равенства и реши этот пример.

Волшебник задумался. Уж очень хотелось ему получить самую высокую оценку. Поэтому он и написал после знака равенства пятерку.

— Запомни, — сказал Чао, — дважды два будет не пять, а четыре. Всегда!

Волшебник повел левой бровью и спокойно заявил:

— У меня четыре и есть.

И верно: на доске уже стояло 2х2=4. И никаких следов исправления.

— Допустим, — вежливо произнес Чао. — А ну-ка, умножь два на три.

Мур-Вей написал 2х3 и после знака равенства снова поставил пятерку.

— Никуда не годится. Получится не пять, а шесть.

— И у меня шесть! — упорствовал волшебник.

И верно: пятерка уже превратилась в шестерку.

— И все же ты написал «пять».