Наталья Евдокимова - Кимка & компания

– Надо же, как с вашим приходом всё изменилось, мы даже достопримечательности вам показать не успели. Только боимся, что этих маленьких цвета сгущёнки белые медведи бояться будут, пока не привыкнут. Хотите что-нибудь сказать по радио?

Мы сказали, что хотим, и нас привели в радиорубку.

– Радио, радио, – говорим мы с Астей, а Захар следит, чтобы мы всё правильно говорили. – Если кто-то нас слышит, то мы на полюсе.

– Слышим, – говорят нам, – только мы в соседней комнате сидим. А вот теперь если хотите что-то сказать миру, то давайте. Должны же мы за деревья вас отблагодарить как-то.

Мы с Астей вздохнули поглубже и говорим:

– Привет, мир, ты нам очень нравишься, только мы про это молчим.

А Астя как закричит:

– Бикфордов шнур!!! – и это, наверное, что-то означать должно.

А я просто говорю:

– Я Кимка, если кто ещё не знал. Если у нас где-то остались подопечные, то идите на Северный полюс, здесь всем почему-то нравится. Мы и сами не знаем почему – нам тут немного прохладно. Но, может быть, мы чего-то не понимаем. Рядом со мной стоит Астя, и она всегда со мной рядом стоит. А сзади меня – мой брат Захар. Но можно ещё подумать, что он не сзади меня, а спереди – это смотря с какой стороны земного шара смотреть. И ещё где-то неподалёку Демид и Зар, и это очень здорово, что где-то они всегда есть. Это всё я рассказал, если кому любопытно. А теперь я хочу к родителям нашим обратиться, если вдруг радио и по телевизору передают. Вы, когда у нас очередной брат или сестра родится, дайте знать, чтобы мы их назвать могли, мы к этому привычные.

И Астя снова как закричит:

– Перемирие!!!

А мне шёпотом объясняет, что это она так миру сигналы посылает, о глубине которых и сама не догадывается.

Тут нашу передачу прервали, и Астя говорит:

– Какой ты, Кимка, был серьёзный, даже сам на себя не похож.

А я говорю:

– Я всегда на себя похож, даже когда серьёзный.

И смотрю на Астю долго-долго, а у неё от мороза щёки красные и она почему-то улыбается. И я её мизинцем за мизинец схватил, как дурак, и сам улыбнулся. Тогда Астя сказала, что у меня щёки красные, а я сказал, что от мороза.

Мы на улицу выходим, а там наши просветлённые уже на парашютах к полярникам спускаются. Нам руками машут и кричат с высоты:

– Тоже развлечение! Просветлённым без него никуда, мы это недавно поняли!

А Захар нам вдруг говорит:

– Я же знаю, что вы сейчас с Астей дальше пойдёте. Но вы для меня слишком медленно ходите, поэтому я с другой стороны заходить буду, и посмотрим, кто быстрее.

Мы тогда с Астей перешагнули через кремовых, поклонились просветлённым, помахали рукой полярникам и двинулись за полярные здания – туда, где ничего нет. Тут с Астиной макушки дождевик спрыгнул и говорит:

– Я, Кимка с Астей, тут останусь, потому что тут так густонаселённо, что мне нравится.

И паук с моей штанины говорит:

– Ты, Кимка, не обижайся, но я к инопланетному дереву вернусь и паутину там сплету. Буду первым полярным пауком. Вдруг какую-то полярную муху поймаю – тогда прославлюсь сам по себе, а вы за меня порадуетесь.

И вот мы уходим всё дальше и дальше. Кремовые ещё не рассредоточились, но их становится всё меньше. Мы прошагали мимо последнего кремового и, глубоко вздохнув, шагнули вперёд, где белым-бело и никого нет. Только ветер. И я представляю, как мы здорово смотримся сверху, особенно Астя в её красном комбинезоне.

– Как хорошо, – вдруг говорит Астя, – что тебя, Кимка, Кимкой зовут.

А я ей:

– Ну и ты, Астя, тоже ничего.

И дальше мы идём молча.

А потом Астя говорит:

– Как хорошо, Кимка, что мы всё идём, и идём, и никогда не останавливаемся.

А я ей говорю:

– Хватит уже сюсюкать, иди давай.

И Астя не обижается, а наоборот, смеётся.

И мне хочется смеяться в голос, но я держусь, потому что вокруг условия, приближенные к полярным. Но не выдерживаю и сам говорю:

– Вот мы, Астя, и на верхушке планеты. Как тебе?

– Очень, – говорит Астя, – ниспадающе.

– И я так думаю, – говорю я.

Но это мы только говорим так, а представляется нам совсем другое: большая планета внизу, и мы на верхушке, маленькие такие. Но про это разве скажешь в двух словах?

И вдруг впереди какие-то люди стоят, а возле них – юрта, а вместе с ними – Захар.

– Давайте, давайте, – говорят нам люди, – поторапливайтесь, а то шаман вас заждался уже. Третий год ждёт.

– Какой это шаман? – спрашиваем мы.

– А такой, – говорят люди, – к которому все идут, потому что он в центре Северного полюса, и потому очень важный.