Роберт Штильмарк - Детская библиотека. Том 65

Наступила темнота. От лунного серпа пролегла серебряная дорожка к судну. Лот показал глубину около двухсот ярдов, и два якоря с грохотом ушли на дно. Дул ровный, теплый пассат. Волны зыбились плавно и величаво. Часа через два после полуночи Грелли поднялся на мостик и долго вглядывался в тьму.

— Соберите команду на правой батарейной палубе и пригласите туда пассажиров, — приказал он Каррачиоле.

Через несколько минут на тесном пространстве батарейной палубы сгрудились все сто человек команды. Пассажиры уселись на пустых бочонках из-под пороха. Корабельный фонарь освещал медные стволы пушек, сводчатый потолок, лица собравшихся и артиллерийское снаряжение, развешанное по стенкам. Грелли стал на орудийный лафет.

— Друзья мои! — сказал он. — Наш корабль близок к цели плавания. До берегов острова Чарльза остается менее сотни миль. На этом острове вскоре возникнут плантации, и земли его обогатят новых колонистов. Есть ли среди вас охотники начать здесь новую жизнь? Я готов всемерно помогать моим колонистам как губернатор новой земли.

По толпе прошел ропот. Матросы переглядывались. Несколько пожилых моряков несмело подняли руки.

— Хорошо, я уверен, что колонисты найдут здесь свое счастье. Но, друзья мои, на острове сейчас имеется несколько обитателей. Один из них — пассажир французского судна, потерпевшего кораблекрушение в водах острова. У этого человека предполагалась проказа. Не исключено, что подозрение неосновательно и что человек этот может быть возвращен обществу. Кроме него, на острове замечено еще несколько жителей. Возможно, что это преступники, высаженные на необитаемую землю. Поэтому до тех пор, пока назначенные мною лица не убедятся, что общение с островитянами безопасно для нашего экипажа, ни один человек под страхом смерти не должен сходить на землю острова. За малейшую попытку сношений с островитянами я застрелю любого ослушника. С первыми лучами солнца мы тронемся в опасный путь между рифами. Отдых — в бухте Корсара на острове Чарльза!

Сереющий рассвет заглянул через пушечные порты [60] Отверстия, бойницы в корабельном борту для пушечных стволов на батарейную палубу. Желтый свет фонаря померк в утренних лучах, и не успел еще Грелли сойти с лафета, как с высоты марсовой реи раздался возглас:

— Земля!

В первых рассветных лучах, будто вырастая из синих волн океана, показалась далеко на горизонте остроконечная вершина, похожая на узкое розовое облако. Нежно-лиловые пятна оттеняли склоны пика. Черными морщинками змеились полоски ущелий и теснин. Земля у подножия горы была еще скрыта за горизонтом.

Матросы налегли на оба кабестана. Четырехлапые якоря, словно мокрые тела морских животных, показались из воды. Грелли в сером плаще и большой треуголке, в морском мундире и ботфортах замер на мостике, не отрывая глаз от подзорной трубы.

В течение двух часов «Орион» лавировал в проходах между подводными скалами. Положив карту на нактоуз [61] Деревянный шкафчик, на верхней части которого устанавливается судовой компас , Уэнт отмечал рифы и делал записи в корабельном журнале. Наконец буруны остались за кормою брига.

Очертания соседних с пиком холмов уже стали различимы простым глазом. Показался дымок над кратером вулкана, еле видимый на фоне облаков. К трем часам пополудни весь остров с его скалистыми берегами, темной щетиной вековых лесов, обрывистыми ущельями и зелеными склонами долин, как искусный макет, выполненный рукой кропотливого мастера, открылся взорам путешественников. Стал слышен глухой, однообразный грохот прибоя…

Вот показались и два выдвинувшихся в море мыса, что служили как бы природной защитой подступов к бухте, получившей от пионеров этой земли название «Бухта Корсара». К бухте вел пролив, образованный скалистыми берегами обоих мысов. Этот естественный канал сужался местами до двухсот метров. От кораблеводителя требовалось немалое искусство, чтобы провести судно в бухту, тем более что при океанском отливе в устье канала обнажались торчащие зубья острых подводных скал.

Ветер гнал в пролив мелкую волну. На трех полуспущенных парусах «Орион» в шестом часу вечера вошел в горловину канала.

Скалы с мелкими хвойными деревьями в расселинах, орлы, покинувшие свои гнезда и парящие над мачтами, темная полоса у подножия скал, обозначавшая высоту прилива, узкие теснины и горные ручьи, мутные от дождевых потоков, напоминали некоторые бухты Адриатического побережья.