Роберт Штильмарк - Детская библиотека. Том 65

— Мистер Чарльз Райленд, — шепотом заговорил монах, — не извольте тревожиться о вашей сестре, она в безопасности, спрятана в моей капелле, под охраной вашего друга Реджинальда Мюррея.

— Что же случилось, патер Бенедикт?

— Сэр, в Ченсфильде немедленно требуется юридически засвидетельствовать и заверить один важнейший документ.

— Почему этого не может сделать мистер Мортон?

— Он сам подписал эту бумагу как свидетель. Поэтому и его подпись должна быть заверена. Главное же, дорогой мистер Чарльз, я просто хочу дать вам возможность… прочесть эту важнейшую бумагу.

— Ах, вот как! Благодарю вас, патер Бенедикт. Мы можем отправиться тотчас же.

— А разве вы не хотите предупредить слугу, что выезжаете за город, Чарльз?

— Патер Бенедикт, предосторожности ради называйте меня только Лео Ноэль-Абрагамсом… Дома сейчас я один. Слугу я отослал в порт.

— Что ж, тогда не будем медлить! Не забудьте ваших печатей и гербовой бумаги. Юриста мистера Лео Ноэль-Абрагамса ждет сейчас с нетерпением весь Ченсфильд!

Молодой человек удалился в дом. В темной прихожей он зашептал на ухо другому человеку:

— Мистер Эдуард Уэнт! Я еду в Ченсфильд. Вы слышали мою беседу с иезуитом?

— Слышал, Чарльз! Видно, события в Ченсфильде идут к развязке. Передайте там привет нашему капитану… и… держитесь молодцом, Чарльз!..

Молодой человек сошел с крыльца, держа в руках мешок для бумаг. Патер уже отвязал лошадей. Молодой человек легко вскочил в седло.

— Вы поедете со мной, патер?

— Нет, сын мой, у меня есть еще неотложное дело — нужно соборовать умирающего единоверца. Поезжайте один, эта добрая лошадь домчит вас в Ченсфильд к рассвету… К утру документ должен быть оформлен, ибо он уйдет нынче же с кораблем в Италию! Счастливого вам пути, сын мой! Утром и я прибуду в Ченсфильд.

— Что ж, до скорой встречи, святой отец! Ободрите Изабеллу и Реджинальда!

— Не тревожьтесь о них. Через несколько часов они уже будут… далеко, сын мой!

Монах неторопливо затрусил к своей капелле. В порту все спало. Рассвет брезжил, в сизо-сиреневом сумраке стали чуть различимы очертания кораблей на рейде и у причалов. Патер отыскал глазами место, где покачивалось на волне португальское судно «Санта-Роза», и насмешливо улыбнулся… Нет, этот корабль не зачислит в список пассажиров ни Изабеллы, ни Реджинальда…

Патер ввел лошадь в ограду садика и тихонько окликнул своего служителя, Грегори Вебста. Тот позаботился о лошади и следом за своим хозяином прошел в молельню. Здесь стояла обычная тишина. Все было спокойно. Патер указал взглядом на подполье:

— Они… там?

Грегори кивнул молча.

— Что они делали и говорили, Грегори?

— Они шептались… Мисс много плакала, и он… целовал ее.

— Идем к ним. Утро близится…

Засовы загремели, дверь тайника раскрылась и впустила в подземелье патера Бенедикта. Грегори оставался на ступеньках в ожидании приказаний.

— Дети мои, — проникновенно проговорил монах, — я только что из Ченсфильда. Там буря, друзья мои. Чарльз умоляет вас уехать сегодня. Тверды ли вы в этом намерении, сеньорита?

За Изабеллу ответил Реджинальд Мюррей:

— Решение мисс Изабеллы окончательное. Когда «Санта-Роза» поднимет паруса?

— Нынче в полдень, дети мои. Мисс Изабелла, — обратился монах к переодетой наследнице Ченсфильда, — здесь очень холодно. Не угодно ли вам глоточек вина? Это согрело бы вас и подкрепило бы ваши силы.

И, не ожидая ответа Изабеллы, патер обернулся к служителю:

— Грегори, принесите вина и какой-нибудь еды для мисс Райленд. И побыстрее: эти молодые люди сделали много миль верхом от бультонского шоссе до Ньюкасльского и немало прошли пешком, бросив лошадей, не так ли, дети мои?

Служитель удалился и вернулся из покоев капеллана с пузатым графинчиком красного церковного вина, двумя стаканами и тарелкой сэндвичей. Он поставил все эти запасы на стол и удалился. Патер Бенедикт ободряюще кивнул молодым людям и последовал за своим служкой. Тяжелый засов он задвинул сам и, выбравшись из люка, вместе с Грегори водворил на место чугунную плиту.

В подземном тайнике молодой человек осмотрел оба стакана и наполнил их вином. Но воспользовался он не графином патера Бенедикта. Пока патер и служитель возились с тяжелой чугунной плитой, молодой человек выплеснул под скамью половину вина из пузатого графина; в стакан Изабеллы он вылил содержимое плоской фляги, извлеченной им из кармана вместе с яблоком, а собственный стакан оставил пустым. Графин, принесенный Грегори с остатком вина, он отодвинул на самый дальний краешек стола.